-- Чудной ты. Чего любопытно-то?... Дѣло дѣтское, -- извѣстно, что на умѣ-то было, темъ думалось тогда...
-- Глаза-то, чай, были!... Неужли такъ все и осталось, безъ перемѣны, -- а?..
-- Какъ то-есть?
-- Да такъ. Развѣ все одно -- что теперь, что за семьдесятъ лѣтъ? Перемѣны, чай, были же? Ну, суда, орудія, условія лова, люди, наконецъ, -- мало ли что!
-- Куда! похожаго нѣтъ... Мало ли перемѣны въ это время!
-- Вотъ то-то... Разве это не любопытно? Что ты помнишь, того намъ и не вспомнить, -- такъ и пропадаетъ жизнь-то минувшая безъ слѣда.
Петръ Дмитріевичъ задумался, точно что соображалъ.
-- Какъ перемѣнъ не быть. За мое время и моря-то не узнаешь... Мы, вотъ, сюда на Эмбу, я помню, ты думаешь, какъ ходили?
-- Какъ же?.... Не понимаю что-то... Путь-то одинъ... Суда развѣ другія?...
-- То-то и есть! И суда-то другія и путь-то другой были. Еще лодокъ этихъ и судовъ-то съ косыми парусами не знали... До казачьихъ-то водъ мы проранами на веслахъ ходили -- вотъ што!