Вечерѣло. Оранжевые полутоны ложились на западѣ. Золотые снопы спускавшагося къ горизонту солнца гигантскимъ золотымъ вѣеромъ раздвинулись по небосклону; тихій вѣтерокъ то западалъ, то тянулъ отъ сѣверо-востока. По сѣверо-западному горизонту ясно виднѣлись песчано-известковые бугры, а по солонцамъ, островамъ и косамъ темнѣли зеленѣвшіе молодые калмыки; кое-гдѣ сновали одинокія ловецкія лодки; рѣдкія суда недвижно стояли въ морѣ. Утомленная вода, едва журча, шептала подъ водорѣзомъ и лѣниво крутилась за рулемъ. Какъ бы засыпая, затихали послѣдніе крики чаекъ. Самый вѣтеръ стихалъ, точно собираясь на отдыхъ; паруса то повисали, то вспыхивали золотымъ румянцемъ заката. Замолкали послѣдніе голоса моря. Хорошо было кругомъ!... Лодка Стоблинникова еле подвигалась впередъ.
-- Магометъ-бекъ, на посуду держи, мористѣе-то, -- около переночуемъ, можетъ. Ты здѣсь мѣста-то знаешь ли?
-- Не больно ладна знаю... Мало знаю. Можетъ середка дальше тутъ пойдетъ, хозяинъ.
-- А противъ какихъ мѣстъ будемъ теперь, какъ думаешь?
-- Пороховой { Пороховой -- бугоръ. По одному преданію, это тотъ бугоръ, на которомъ хранилъ свои пороховые запасы Степанъ Тимоѳеевичъ Разинъ, а по другому, казачьи отряды, ходившіе для усмиренія Внутренней Букеевской орды, въ предѣлахъ которой онъ и лежитъ. Онъ находится на сѣверо-восточномъ берегу моря, на самой грани астраханскихъ и казачьихъ водъ, не вдалекѣ отъ Баксая и Богатинскаго форпоста, почему и самая грань носитъ названіе Баксайской, точно также какъ восточная -- Эмбейской.} прошли... Вонъ... взади-то, вонъ, бугоръ-то маячитъ.
-- Какже такъ Пороховой? Ты сказывалъ вѣдь, его еще давеча утромъ прошли?
Киргизъ осклабился.
-- То бугоръ былъ Пороховой... Ватага тоже есть Пороховой.
-- Пороховинская?... Слыхалъ я.
-- Пороховински, Пороховински!... Она будетъ.