Одинъ изъ вошедшихъ кивнулъ утвердительно головой и остановился сзади дрожавшаго казака.
Стоблянникова, видѣвшаго этотъ безмолвный знакъ, точно ударило что и онъ, рыдая, повалился на колѣна, къ ногамъ сосѣда.
-- Православные!-- закричалъ онъ.-- Ради Господа не губите души даромъ... Семьяный я, -- пожалѣйте хоть семью-то!... Отпустите меня! Спасъ Христосъ порукой, слова не скажу! Можетъ у самихъ у васъ жены и дѣти малыя есть, -- зачтетъ Богъ вамъ эту милость вашу! -- вскрикивалъ онъ, припадая къ ногамъ и обнимая колѣна сидѣвшихъ.-- Сами подумайте, куда я искать на васъ пойду, что вы такіе, знаю ли я?... Гдѣ у меня доказатели, кто меня слушать станетъ?!.. Не проливайте вы крови неповинной православной. Берите все и Господь съ вами. Капиталъ -- наживное дѣло...
Между сидѣвшими поднялся глухой говоръ. Нѣкоторые видимо были тронуты.
-- Чего его бить~то, въ самомъ дѣлѣ, ребята?... Куда онъ пойдетъ, кого искать станетъ, чѣмъ докажетъ? -- послышались соболѣзнующіе голоса. Отпустимъ его, чѣмъ на душу грѣхъ-то брать, высадимъ гдѣ ни на есть, а тамъ и слухомъ мы о немъ не слыхали и видомъ не видали -- только и всего!... Правду парень-то сказываетъ.
-- Батюшки, Господи милостивый!-- поднялся казакъ на колѣняхъ, поднявъ плачущіе глаза на мѣдные складни и крестясь большимъ двуперстнымъ крестомъ, -- всели Ты въ нихъ кротость, не попусти погибнуть занапрасно!...
-- Такъ какъ же, ребята, отпустить, значитъ?... Думайте!-- обратился къ товарищамъ черный.
Въ это время, замиравшій отъ сомнѣній и надеждъ, казакъ только-что положилъ земной поклонъ и поднялся на колѣняхъ передъ образомъ. Вдругъ въ полумракѣ сверкнуло и свистнуло что-то, хрястнуло жестоко и тяжело, и бѣдный Стоблянниковъ, съ непотухшей еще надеждой въ сердцѣ, повалился на лѣвый бокъ съ разбитымъ черепомъ и захрипѣлъ.
Стоявшій сзади быстро ударилъ его обухомъ топора въ високъ и повторилъ ударъ. Хрипъ смолкъ.
Очевидно, дѣло было неожиданное для самихъ соучастниковъ, потому что, послѣ минутнаго столбняка, всѣ повскакали съ мѣстъ и раздались укорявшіе и протестующіе голоса.