-- Ну?...
-- Чего тутъ, ну?... Отворила дверь-то, глядитъ, a онъ лежитъ, сердешный, и ноги протянулъ: готовъ, значитъ, отдирай подковы. Такъ это што?--со всякимъ можетъ статься... Извѣстно, баба.
-- Да, баба, -- подхватываетъ сердитый голосъ Семена.-- Свинью-то къ повинной приводила аль баба тоже?
-- Какъ свинью къ повинной?... Что это у васъ, въ самомъ дѣлѣ, за дѣла дѣлаются въ Красномъ-Яру, а? Вѣрить нельзя.
-- Извѣстно, свинью къ сознанію приводили, знаете, чай?-- со злорадствомъ подтверждаетъ Семенъ.
Молва о приводѣ красноярами свиньи къ сознанію своей личности давно и не безъ основанія ходитъ въ народѣ и разсказывается приблизительно въ такомъ видѣ:
Жила-де въ Красномъ-Яру какая-то... не то дѣвка, не то вдова, не то мужняя жена,-- словомъ сказать, баба. Жила, жила, да не вѣсть чѣмъ прослыла. Стали, вишь ты, встрѣвать ее по городу то собакой, то коровой, а то свиньей чернобокой, все-го чаще--свиньей. Многія бабы, сказывали, видали ее и пужались бѣда какъ, а потомъ стали ужь и мужики изъ жителевъ встрѣвать. Сперва позднимъ часомъ, по выходѣ изъ кабака болѣ, а потомъ когда и днемъ пакостничать стала. Извѣстно, бабье дѣло. Перво-на-перво, какъ никакъ, изъ-подъ тишки, а потомъ, безъ стыда, безъ совѣсти, на всемъ міру крещономъ. Словомъ сказать, пошла наша Авдотья, -- кажись, Авдотьей Матвѣвной звали,--куражить на весь городъ, да и на тебѣ!... Даже начальство городское,--обывательское, значитъ,--въ сумленіе произвела: какъ тутъ быть, что дѣлать?... Ходили было усовѣщивать непутящую бабу, да куда тебѣ! Кинулась на обчественниковъ-то, ровно бѣшеная. "Ахъ, такіе вы, сякіе,-- кричитъ,--дураки безпутные, сволочь проклятая, чего это вздумали?... Какой это олухъ надумалъ?... Ахъ, умныя головы, умныя головы!... Ну, выборные!..." Того насказала, что тѣ только-что ноги унесли. Поди тутъ, усовѣсти,-- только званіе свое замараешь. Пробовали было и къ становому. Тотъ тоже облаялъ и прогналъ, чѣмъ бы дѣло разобрать... Гдѣ суда искать?... Однако, оставить это самое дѣло такъ, ни при чемъ, тоже не приводилось, -- вотъ и рѣшили, поумнѣе которые, накрыть Авдотью, во что бы то ни стало, да съ поличнымъ ее и захватить, чтобы ни туда, ни сюда, значитъ... Ну, хорошо... Много ли, мало ли времени прошло -- не извѣстно... Въ праздникъ што ли въ какой было, идутъ шесть-семь человѣкъ обчественниковъ, балагурятъ, по-праздничному, значитъ,-- глядь, а на встрѣчу свинья и бокъ черный... Постой!... Остановилась это, проклятая тварь, ровно и не чело-вѣкъ, посмотрѣла на идущихъ, да какъ шаркнетъ въ проулокъ, только ее и видѣли!... Ну, дѣло видимое: будь она взаправской свиньей, съ чего бы ей бѣжать?... Спохватились, одначе, товарищи скоро, послали троихъ порасторопнѣе переулками, что-бы впередъ, значитъ, забѣжать Авдотьѣ... "Встрѣтите,--сюда, молъ, гоните". Што-жь бы ты думалъ? Такъ и вышло... Выгнали безстыжую тварь на площадь, да тутъ ужь общими силами въ тупикъ и загнали, -- "шалишь, молъ, не уйдешь"... Такъ-то приперли, визжитъ индо погань. Прижалась задомъ къ изгороди, видитъ -- дѣло плохо, смотритъ изъ-подлобья да похрюкиваетъ, ровно смекаетъ про себя: "что,молъ, это за оказія",--да нѣтъ, кругомъ народъ, ходу-то нѣту ни-ни!... Ну, вотъ, выдвинулся впередъ знающій такой, письменный человѣкъ да по закону ее и давай допытывать.
-- Кто такова?...
Та молчитъ.
-- Кто такова?... Эй, ты, отвѣчай по пунктамъ!