-- Люди добрые, да што-жь это такое будетъ?-- взвизгнула баба къ окружавшимъ, вновь обращаясь въ вѣдьму, -- Чего ему отъ меня надо?... Куда я ушла, откель ушла, кто меня выпущалъ -- не пойму я ни рожна тутъ!... Чортъ этакій, дьяволъ, лѣшій проклятый!!... Да вѣдь я у кумы у Сидорихи была, -- куда-жь я ушла-то, откель?:.. Дерево!
-- Ребята, слыхали, што плететъ, а?... Ай баба!... Пойдемъ-ко, мы вотъ тебѣ укажемъ, у какой такой Сидорихи ты была, откель ушла ты. Пойдемъ-ка... У кого ключъ-то?
Изъ толпы подали ключъ письменному человѣку.
-- Ну-ка, налѣво кругомъ, маршъ!-- скомандовалъ онъ потерявшей послѣднія крупицы разсудка Авдотьѣ Матвеевнѣ.
Толпа было двинулась, но Авдотья, совершенно освирѣпѣвшая, стала наступать на командира.
-- Это куда я съ тобой пойду, подлая твоя рожа, куда?!... Чего я тамъ не видала, разбойничья твоя душа?!
-- Куда велятъ, туда и иди!... Покажемъ тамъ.
-- На-ка вотъ тебѣ, чортова голова! -- и при этомъ Авдотья Матвѣевна внезапно подступила вплоть къ своему преслѣдователю и изо всей своей бабьей силы и ярости плюнула, точно выстрѣлила, ему въ лицо:
Однако, несмотря на этотъ отважный приступъ, а можетъ быть большею частью даже благодаря ему, силами толпы она должна была совершить шествіе къ караулкѣ, во время котораго ругня съ провожатыми и съ письменнымъ человѣкомъ не прекращалась.
Наконецъ, прибыли на мѣсто. Нѣкоторые обошли караулку, тщетно отыскивая, гдѣ подрылась бѣглянка, а письменный человѣкъ подступилъ къ двери, но не успѣлъ еще вложить ключа въ сердечко замка, какъ въ караулкѣ послышалось недовольное, вопросительное хрюканье. Всѣ остолбенѣли и отпиравшій разинулъ ротъ.