-- И вправду теперь ждать, видно, нечего. Тушите-ка огни-то, ребята. До утра видно. Пусть помотаются, съ замѣтнымъ раздраженіемъ махнулъ онъ въ сторону исчезнувшей лодки. Пойдемъ-ко спать, Николай Васильичъ, -- усталъ, поди.
Черезъ полчаса на посудѣ все спало мертвымъ сномъ, не подозрѣвая, что можно думать, вздыхать, вертѣться и прислушиваться къ реву волнъ и вѣтра въ теченіи долгой осенней ночи.
Утромъ, когда Звягинъ проснулся, старика уже не было, -- онъ давно мыкался по затихавшему морю, отыскивая сына.
-----
Не нашелъ Василья старикъ.
Прошло около года. Какъ-то, въ жаркое лѣтнее утро, Звягинъ шелъ по берегу Волги, Селеніемъ {Селеніе -- извѣстная часть Астрахани, за р. Кутумомъ. }. Повсюду кипѣла работа -- строились, исправлялись, конапатились и смолились сотни судовъ: стукъ топоровъ и молотковъ, визгъ и свистъ рубанковъ и пилъ неслись со всѣхъ сторонъ. Суда и лодки были раскиданы по берегу во всевозможныхъ положеніяхъ: крупные стояли, кренились и лежали на боку, лодки даже вверхъ килемъ, густо осмоленныя и сверкающія за солнцѣ своею сочной, черной поверхностью. На водѣ, вдоль берега, тѣсно жалась еще большая масса судовъ и лодокъ, на которыхъ шла та же работа: ставились мачты и накладывалась оснастка. Гулъ голосовъ, -- говоръ и пѣсни, споръ и руганье -- подсобляли гаму работы.
Звягинъ шелъ, задумавшись, по направленію къ Кутуму {Кутумъ -- рѣка, впадающая въ Волгу въ Астрахани.} справа отъ него былъ беретъ Волги, усѣянный судами, слѣва нехитрые домики Селенія, по преимуществу принадлежавшіе астраханскимъ промышленникамъ. Вдругъ его кто-то назвалъ.
-- Николай Васильичъ!
Онъ оглянулся. На скамьѣ у воротъ небольшаго домика сидѣла знакомая фигура Александра Петровича съ ребенкомъ, вѣроятно, внукомъ, на колѣняхъ. Наружно старикъ не измѣнился нисколько: та-же мощная фигура, серьезное, радушное лицо и кроткіе сѣрые глаза, но при внимательномъ взглядѣ какая-то необъяснимая, тайная замкнутость, точно болъ, пряталась гдѣ-то въ старикѣ, такъ глубоко и неизлечимо, что Звягину сжало сердце. Это былъ тотъ же нееокрушимый организмъ, но не тотъ человѣкъ.
Звягинъ, отошедшій уже нѣсколько шаговъ отъ воротъ, быстро вернулся и крѣпко пожалъ огромную грубую руку привставшаго старика.