Разговоръ потухъ опять, -- точно сырой костеръ, онъ не разгорался, какіе мертвые, сухіе сучья не подкладывались подъ него.
Чувство какого-то смущеннаго состраданія толкало Звягина помочь потугамъ старика, которому, очевидно, и страстно хотѣлось высказаться, и страшно казалось начать.
-- Здорово, Ѳедя! обратился онъ къ мальчику, припомнивъ его имя, -- здорово.... Ишь, молодецъ какой, погладилъ онъ оторопѣвшаго ребенка по головѣ.
-- Да ты, рази, видалъ его? съ изумленіемъ и яснымъ лицомъ встрепенулся дѣдушка. Ты, рази.... замялся онъ, вѣроятно, желая спросить, по сходству ли угадалъ онъ сына съ отцемъ.
-- Видалъ, съ тихой улыбкой кивнулъ Звягинъ. Дѣдъ заволновался и торопливо ссадилъ съ колѣнъ удивленнаго внука, не успѣвъ впрочемъ перехватить слезы, скатившейся на его золотистую головенку....
-- Ѳедюня, родной, вели бабушкѣ самоваръ ставить. Бѣги, да погуляй на дворицѣ, тамъ, -- придемъ мы. Онъ впустилъ ребенка въ калитку, звякнувъ желѣзной щеколдою за излишнимъ свидѣтелемъ.
-- Ѳедя-то, аль на отца похожъ, что угадалъ ты? тихо спросилъ старикъ.
-- Чего гадать то?-- вылитый....
-- Ой ли? Ну, ну, спасибо тебѣ.... вотъ и мы такъ-то.... и мы тоже смекаемъ, Не будь его, не знаемъ, какъ и перенесли бы.... особливо мать, вѣдь на сносяхъ ее мы передъ этимъ оставили.
-- Значитъ, двое дѣтей-то осталось?