Севши на пароход в городи Рект (Fiume), 2 октября, путешественник наш прибыл в Задар (Jadera, Zara), где и прожил целый месяц для обзора памятников и общественных и частных собраний всякого рода письменности, коими столица нынешней Далматии довольно богата. Впрочем, только у молодого священника I. Берчича, неутомимого собирателя хорватской старины, нашлись весьма важные памятники Глаголицы, коими он преимущественно занимается и между коими некоторые принадлежат к единственным в своем роде.
На пути в Белград (Београд), одно из временных пребываний хорватских королей, от коего ничего не уцелело, кроме нескольких стен да двух башен, впрочем, кажется, новейшей постройки, исследователь встречал во всех приходских церквах глагольские книги для богослужения, записи и часто надписи на стенах и камнях. Но с тех пор, как глаголическая семинария преобразована в латинскую, отправление богослужения по глагольским книгам больше и больше выходит из употребления, а с ним и привязанность к вере и обряду отцов. Разумеется, горю этому можно было бы пособить только возвращением семинарии в первобытный ее вид, или, по крайней мере, поручив преподавание глагольского письма человеку, вполне знакомому не с одной лишь азбукой, но и с судьбами всей письменности глаголической, отношением ее к кириллице, прочим славянским наречиям и т. п.
В Шибенике (Sibenicum, Sebenico), куда тоже на пароходе прибыл изыскатель хорватский и где прожил полторы недели (с 11-го окт.), поиски в области Глаголицы ничем не вознаградились, хотя этот город, бывший, подобно Белграду, временным пребыванием хорватских королей еще в XI веке, имеет довольно собраний старины.
Оставив родину многих замечательных писателей и художников, между коими припомню только новейшего времени Томашича, известного у итальянцев под именем Tomaseo, и Медулича, назвавшегося в Венеции, в коей провел большую часть своей жизни, просто племенным именем "Schiavoni" (Славянин), странствователь перешел в соседний Сплет или Сплыть (Palatium, Spalatium, Spalatrum, Spalato, Spalato). Тут, с 18-го октября по 11-го ноября, осмотрел он три общественные архива, именно: архив Капитулы, славный великим множеством подлинных грамот, восходящих до самого ХІ-го века, и описанных уже доктором Каррарой, в "Archivo Capitalare di Spalato"; архив епископский, правда, не заключающий в себе никаких более грамот в подлинниках, благодаря неоднократному пожару архиерейского двора, зато имеющий их множество в снимках, равно как и значительное число писем сплитских владык и их наместников к соседней Полицкой общине, и ответы последней; те и другие писаны хорватской кириллицей, несколько отличной от обыкновенной кириллицы скорописной. Следственно, было время, когда и католические иерархи в Далматии и Хорватии без дальнего прибегали к посредству славянского письма в сношениях своих с православными и неправославными, не чуждавшимися последнего, несмотря на свой римский обряд, равно как и на оборот: православные и католики прибегали к особому виду кириллицы в сношениях с православными. Ниже скажем мы больше об этой общине. Третий общественный архив в Сплите -- это архив городского общества, в коем хранятся, между прочим, так называемые "Квадерны"" (Quaderni), или книги судебных решений, начиная с XV-го столетия, равно как книги порук и исков и т. п. Много во всех них нашел Кукулевич важного для своего предмета. Из собраний, принадлежащих частным людям, наиболее обращает на себя внимание собрание доктора Ланцы (Lanza), составляющее собой целый музей всего, что только имеет какое либо отношение к Далматии; тут прекрасный выбор рукописей и книг, между коими довольно самых редких; далее, собрание монет, медалей, металлов, трав и всякой другой старины. Музей сплитский большей частью наполняется древностями соседнего Солина (Salonae, Salona), столицы Далматии до Римлян и при Римлянах и с теми вместе единственного стольного града хорватских королей, которые на развалинах римских построили было в нем много церквей и монастырей, из коих в церкви Св. Стефана, воздвигнутой уже в 830, Еленой, супругой Монета, погребены почти все хорватские государи, от Терпимира до Стегана II-го.
За Солином, на вершине одной скалы, стоит старинный укрепленный замок Клис (Clissa), построенный хорватскими владетелями. В нем нет никакого архива или чего-нибудь тому подобного, но священник его Юрий Гранич трудится уже несколько лет над составлением церковнославянского словаря. На берегу Адриатики православный славянин хлопочет о словаре нашего священного языка, а мы, со всеми пособиями к тому, рукописными и печатными, какими никто из наших собратьев не смеет похвалиться, равно как и пособиями науки и благ мира сего, что делаем мы для этого?
В Трогоре (Tragurium, Trau) путешественник провел восемь дней, и нашел довольно для себя занятий в архивах: общественном, с квадернами и разными записями из XIII и след. веков до нашего времени, и Капитульском, с сотнями грамот XIII-XVII стол.; а в библиотеке князя Гаранина Фанфони, после Дубровницкой самой замечательной в целой Далматии, хранятся рукописные сочинения известного сплетского архидиакона (Thomas archid. spalatensis), в списке XIII века; статуты почти всех далматских городов, множество хорватских рукописей, а между ними чрезвычайно замечательная глагольская XV-го стол. (в 4-ку на бум.), содержащая "Беседы святого Григория, Папы Римского". В этом городе удалось путешественнику приобрести несколько сочинений старинных дубровницких писателей, до сих пор не известных никому.
Близ Омиша (Onoeum, Almissa, Olmiss), лежащего на вершине утесистой скалы над рекой Цетиней и имеющего свой архив с квадернами XVI и след. век., а также пергаментные грамоты, напротив реки, со стороны города, находится глаголическая семинария, называемая потому "прико или преко". В ней одной еще преподается Глаголица для готовящихся поступить в духовное звание по обряду хорватско-глагольскому; два учителя преподают ее в наше время более чем 50 ученикам, которые найдут себе места для своей деятельности в сплетской епархии, считающей и теперь еще 63 прихода, в коих богослужение совершается исключительно по глагольским книгам[12].
Последнее место странствования хорватского ученого была община Полицы (средн. множ.), которую, однако, по краткости времени и дурной погоде, он не мог осмотреть во всех подробностях. Однако все же он успел заметить, что вся она принадлежит к тем из приходов сплетской епархий, в коих богослужение никогда еще не отправлялось по латинскому обряду, или на латинском языке, напротив всегда по книгам и обряду глаголическому; в ней всякая церковь имеет непременно глагольские книги; одни лишь новейшие издания напечатаны латинскою абецедой, больше или меньше приспособленной к славянским звукам, и потому называемой Щиявете (с италиянского Schiavetto), но все таки по обряду глагольцев. Оставаясь долее в Полицах, вероятно, удалось бы и нашему путешественнику приобрести в ней "Статут" ее устройства и управления в прежнее старое время, который она создала сама для себя, подобно многим соседним и однородным общинам Далматии. Впрочем, он нашел его в Сплете, в двух списках, из коих один очень редкий подарен был для доставления в хорватский загребский музей, директором тамошних училищ, Ив. Франчески, а с другого сам он сделал там же список до половины рукописи. По важности этого памятника для сравнительного славянского законоведения и филологии, скажем здесь несколько слов как о нем самом, так равно и виновнице его, общине Полицкой, руководясь сведениями, сообщенными о том и другом Шафариком (во 11-ой книжке Журнала Чешского Народного Музея за 1854-й), по случаю присылки к нему списка с полицкого статута недавно умершим доктором Каррарой, природным Далматинцем.
Полицкая община принадлежит к самым замечательным славянским общинам на адриатическом приморье, между Сплетом и Омишем (Almissa)[13]. Это -- прекрасная долина, замкнутая с трех сторон отвесными скалами, делающими доступ к ней для значительного войска совершенно невозможными Народонаселение ее не свыше 15-20 тысяч, не знающее никаких городов, но живущее в деревнях (катунах), разбросанных по скалам, числом 12-ть. Во время Багрянородного край Полицкий составлял особое самостоятельное целое, именно, Цетинскую жупанию (от жупа, край, откуда и жупан, как начальник ее), отчего даже в XI-м веке встречается только "Cetinensts comes", как предшественник "кнезей" (князей) полицких; название же Полица в первый раз упоминается только в памятниках следующего столетия. Обитатели Полицы славились своими морскими разъездами, и потому не раз страдали за то от венециан, к коим перешли от Турок в конце ХV-го стол., а от них к австрийцам. Венеция довольствовалась весьма малой данью (300 червонцев), получая однако известное число моряков, славных своей неустрашимостью и выдержкой, как и все прочие далматинцы; за то знаменитая царица моря оставила им, вместе с другими соплеменными общинами далматскими, древнее их управление, подробно сохранившееся в особенном статуте из 108 глав, из коих многие очень древнего происхождения. К сожалению, список его, присланный Шафарику, сделан только в конце прошлого столетия (1785 г.); письмо -- боснийская Кириллица, иначе Буквица, т. е. кирилловская скоропись, приспособленная к сербскому наречию в Боснии, Герцеговине и Хорватии, с которой сербы, даже и передавшись Риму, не хотели расстаться в продолжение целых веков. А как некоторые из них, худо понимая различие между кирилловским и глагольским письмом, нередко величали и буквицу последним (в Боснии Полицах), которая и теперь употребляется поличанами, не смотря на соединение их с католическою церковью, то отсюда родилось было мнение, что и полиций статут писан глаголицей. Это показывает только, что знание той и другой грамоты и их письменности глубоко пало в этой части народа. Так как статут полицкий составляет сборник решений или определений, приговоров, на известный случай постановленных народом на сейме, называемом ими саямь (саём), збор, станак или састанак, виче (вече)[14], и обыкновенно писавшихся каждое отдельно, то по тому, естественно, в этом сборнике случайных узаконений нельзя искать строгого соотношения между частями, его составляющими; напротив, всякое постановление образует самостоятельное целое, занявшее место, где пришлось, не обращая внимания на время его происхождения. То же самое встречаем и в большей части статутов прочих далматских общин и других славянских. Оттого, на разных листах законника полицкого встречаются обозначения года, в который постановление состоялось; древнейшее относится к 1400, позднейшее же к 1725. Впрочем, статочное дело, что этому много способствовать и писец, делавший список с экземпляра, в котором листы были перемешаны, как это зачастую случается со старинными рукописями, и именно случилось с законником сербского царя Душана Сильного. Язык статута хорватский и приморский (чакавскаго наречия), так как самая Щетина, из коей образовалась потом Полица, прямо причисляется к областям хорватским. Однако, для большей удобности узаконение переводилось и на общеупотребительный в то время в Европе язык латинский, что необходимо было для далматских общин по их сношениям с Италией и смешанным населением приморских городов и т. п. "Да се боле разуми, харватски и латински", именно сказано на 103 листе, под 1663-м годом. Это обстоятельство было причиной того, что законники многих тамошних общин дошли до нас в одних только латинских списках или переводах. Многие обстоятельства показывают, что в этом законнике, несмотря на все его изменение с течением времени (навязавшим значительное число иноязычных выражений, впрочем, очень естественных по жительству Поличан), довольно и старины, указывающей на глубокую древность; по крайней мере, часто встречаетесь в нем с выражениями: "стари закон хоте", "есть закон стари", и т. п. Община названа в статуте окупа поличка, после провинция; она распадалась на катуни (canton, vicus, districtus). Глава ее носил имя первоначально великого кнеза (gran conte), потом кнеза (cornes, conte), избиравшегося на один год представителями катум или коммунарами, в осенний Юрьев день, и обязанного три раза в год объезжать общину и чинить суд и наряд с тремя, вместе с ним избранными судьями, тоже на год; всех их утверждала Венеция, как верховная покровительница Полиц, называвших ее господство, а дожа -- господин. Споры по делам наследственным и долговым судились судом четырех дворян и девяти свободных, а уголовные дела судом присяжных (ротников или поротников, из 12 особ, реже из 6); недовольные переносили жалобу в "поличний столы" (tabula judiciaria) или общинный, а от него к кнезу; в редких случаях прибегали к суду графа сплетского, как венецианского чиновника. Для военного времени поставлялся войвода. Обитатели общины состояли из четырех разрядов: властелей или властелинов, дворян; дидичей, дедичей, свободных (владевших поземельным имуществом, от дедов им доставшимся, libertini), кметов, кметичей, иначе подложников, подданных (поселян), и, наконец, влахов или влащичей, пастухов. Владение называлось племтитиной (от племя, род, родовым), и было либо баштиной, от башта, батька, то есть батьковщиной, в смысле родовой собственности (fundi avitici), либо ждрибницей, по жеребью полученным (funpus sorte divisus), либо же подворницей, на откуп отдаваемым. Собрания происходили по катунам (окружные) и целой общиной; в последних участвовали лишь первые два сословия. Деньги, как и у прочих сербов, назывались благо.
На пути в Далматию и обратно Хорват наш посетил остров Раб, но также на весьма короткое время. Тут слышал он только, что в городском архиве имеются древние статуты острова, много грамот в подлиннике и списках, из коих одна короля Звонимира, 1081 года.