"Не следовало бы засиживаться у батюшки!.. -- попенял сам себе Грацианов. -- Выехать бы на зорьке!.. Добраться по морозцу -- разлюбезное дело... Главное, перевалить через Селексинский овраг!.."
Он обернулся назад. В поле никого не было.
-- Хоть бы какая-нибудь собака догнала попутчиков!.. -- проворчал он с досадой. -- Нда... Купоросовое житье!..
Стало жутко и одиноко. Молчаливые и бесстрастные поля грозно раскинулись вокруг. Бездонное голубое небо опрокидывалось над ними -- как живая и дышащая бездна, готовая поглотить. И в полях, и в небе чувствовалась извечная непревзойденная сила, которой не было у него, жалкого человека.
Грацианов снял чапан и положил на передок саней.
"Если придется тонуть, без чапана легче выбраться!.." -- соображал он.
Острым ищущим взглядом зверя он впивался в ускользающую от него темную ленту дороги.
Через Селексинский овраг дорога обрывалась. Узкая снежная полоска, по которой еще вчера ездили, была сломана. На противоположном берегу ледяные глыбы, иссосанные лучами солнца, осыпались толстыми слоистыми иглами. Сверкали оконцами следы конских и человеческих ног, словно кто долго и старательно месил здесь снег. Овраг посинел, надулся и дышал изнутри грозным таинственным клокотанием. Грацианов заколебался:
-- Не лучше ли вернуться, пока не поздно?
Но упрямая настойчивость сильного и смелого человека проснулась в душе и победила: