-- Ваньку!.. -- ответила она и прикрыла концом кофты обнаженную грудь.
Староста ухмыльнулся.
-- Чу-у-дно!.. Как же ты, отец, детей своих не знаешь?..
-- Да вот, дьявол ее забодай, -- съягнила мне двух одинаковых!.. -- засмеялся Грацианов, и его широкое, темное лицо, густо покрытое волосами, как лесной порослью, задвигалось. -- Досуг мне разбираться, -- рвут на все части, ни сроку, ни отдыху!.. Только и различаю по завязкам у сосок: черная -- Ванька, белая -- Петька...
-- Ты бы пометил их, что ли, как овец... Уши резать!.. -- пошутил староста.
-- И то!.. -- согласился Грацианов. -- Да вот беда, -- драть не за что будет... Нешто выкрасить обоих, -- одного в красный, другого в желтый цвет?.. Маша, в какой лучше, -- в красный иль желтый?..
-- Будет тебе пустое мелить!.. -- обиделась жена Грацианова. -- Совсем они непохожи друг на друга... У Пети и лоб большой!..
-- Большой -- значит -- способный будет... Петька, -- подрастешь, на доктора выучишься?.. Выучишься, подлец?.. А?..
-- Да не Петька это, а Ванька...
-- Ну, Ванька, так Ванька!.. -- Простодушно согласился Грацианов. -- Угораздило же тебя двойню принести, -- вот и путайся с ними... Да что, -- обратился он к старосте. -- Теперь вот снова затяжелела, не иначе, как тройню от неё жду... Ей-богу!.. Тройню, а то сразу четырех, -- вот как недавно в газетах писали...