-- Да ты самъ ужъ, часомъ, не эсъ-декъ ли?-- подзадориваетъ Володя свысока.
"Туда-же въ большіе лѣзетъ, а самъ нынче пару изъ латыни схватилъ -- думаетъ Петя и съ неподражаемой небрежностью отзывается:
-- Нѣтъ, я эсъ-эръ!
Опять всѣ вокругъ стола невольно улыбнулись. Бабушка, впрочемъ, тутъ же ласково попрекнула:
-- Петя, Петя, привыкаешь ты, дружокъ, болтать, что на языкъ попало. Глупо это, милый мой, и не честно. Вырастешь большой, тоже будешь этакъ: все одни слова. Ну, что за эсъ-эры такіе? Вѣдь ты, сознайся, навѣрное не знаешь.
-- Вотъ еще! Конечно, знаю,-- краснѣя весь до бѣлокурыхъ вихровъ, выпутывается мальчикъ.-- Ну, тѣ... которые застрѣливаютъ... и съ бомбами.
-- Ну, а эсъ-деки?-- искренно забавляясь братомъ, задираетъ Володя. Но отецъ обрываетъ его:
-- Пожалуйста, довольно ужъ! Скоро у насъ грудныя дѣти будутъ эсъ-деками и эсъ-эрами. Бабушка совершенно вѣрно замѣтила, что всѣ вы привыкаете выѣзжать на словахъ, не задумываясь о той отвѣтственности, которая... Такъ выростаютъ верхогляды, крикуны...
Долго, скучно разглагольствуетъ папаша на счетъ отвѣтственности каждаго честнаго человѣка передъ обществомъ и родиною за свои поступки и слова... Все это черезъ голову Пети направлено, разумѣется, по адресу Володи, который сидитъ, сгорбившись, и громко мѣшаетъ ложечкою въ стаканѣ, съ такимъ видомъ, будто его-то именно это ужъ ничуть не касается. Петя внимательно наблюдаетъ, какъ шевелятся губы и усы отца,-- онъ давно уже не слушаетъ, Говоритъ, право, точно по французски: слова-то всѣ, конечно, понимаешь, а къ чему они? Одна скучища, хоть онъ тамъ себѣ ученый, раз-раз-ученый, и книгъ у него въ кабинетѣ милліонъ, и въ газетахъ про него даже пишутъ... Вотъ бабушка, та совсѣмъ другое дѣло. Скажетъ только: "не честно" -- и хочется ей свою правду доказать, потому что споритъ она съ тобой не какъ съ трехъ-лѣтнимъ пупочкой. Вся ужъ она такая, бабушка: сѣденькая себѣ, мягкая, съ ямочкой на подбородкѣ и... умная. Просто умная. Хоть она и не съумѣла вчера объяснить про гимназическія дроби, какъ въ гимназіи. А, небось, всякую задачу рѣшитъ! Надоумитъ только два слова, такъ само и сдѣлается. Въ одну минуточку -- тр-р-р! Стоитъ ей другой разъ только къ столу подсѣсть съ вязаньемъ, когда уроки готовишь. Вотъ мама придетъ,-- сейчасъ ужъ начинается: "Опять пишешь носомъ". "Какой въ ящикѣ безпорядокъ, убери". "Помой руки." Только мѣшаетъ. А бабушка и-и-нѣтъ! И все-то она умѣетъ сдѣлать, все у нея сейчасъ же находится, что потерялось. Ну, просто волшебная!
Петя потянулся къ сидѣвшей съ нимъ рядомъ старушкѣ, потерся, какъ маленькій, головою о ея плечо и заглянулъ ей въ глаза. Бабушка потрепала его по щекѣ и любовно улыбнулась ему взглядомъ: всегда былъ Петька бабушкиной "преференціей", что грѣха таить.