Но въ этотъ мигъ, очень кстати, раздаются пронзительные вопли младшихъ дѣвочекъ изъ гостиной, куда онѣ ушли играть съ Петей.
-- Петька, перестань! Акваріумъ разобьешь! Слышишь: сейчасъ перестань швыряться катушками! Я мамѣ скажу...-- И затѣмъ крикъ и плачъ маленькой Манечки, которой шалунъ, въ разгарѣ затѣяннаго имъ "обстрѣла дома", угодилъ катушкою въ глазъ.
Бабушка и мать вскакиваютъ, устремляются на поле брани. Тамъ сперва ничего нельзя разобрать: Манечка реветъ благимъ матомъ, Зина, всѣхъ перекрикивая, страстно обвиняетъ Петю.
-- Да какъ же обстрѣливать домъ и чтобъ ни въ кого не попало?-- искренне-негодующе оправдывается тотъ.
-- Мы, даже совсѣмъ не хотѣли... Это все онъ, все онъ!..
-- Умна-а-я! Кто жъ таки захочетъ, чтобъ его разстрѣливали?!-- протестуетъ Петя съ подавляющей ироніей.
-- Ахъ, мамаша, вѣрно, не задвинули ящикъ, а этотъ скверный мальчишка добрался -- всѣ катушки мнѣ раскидалъ.
-- Я, Лиденька, ты знаешь, никогда не хожу въ твой рабочій столикъ,-- мягко защищается бабушка.
-- Какже -- никогда! Передъ обѣдомъ, помните, вы искали чернаго шелка: Лизѣ передникъ поштопать. Я же сама еще вамъ сказала, чтобы вы взяли у меня въ столѣ.
-- Ну, можетъ быть, можетъ быть... Пожалуй, что и забыла. Ты ужъ извини, Лиденька. Манюрочка, дѣтка, пойдемъ, я тебѣ компресикъ на глазокъ...