-- Можешь ли, Маланьюшка?-- спросила старуха.
-- Да ничто,-- говорила пришедшая, стоя на срединѣ избы, сложивши руки крестомъ на груди.
-- Садись,-- гсказала хозяйка.
-- Чего садиться, у меня бурая корова перестала доиться, словно оторвала. Ума не приложу, что съ ней сталося. Не знаешь ли, Пахомовна, чѣмъ пособить?
-- Чѣмъ пособить?-- проговорила старуха.-- Извѣстное дѣло, домовой нашутилъ.
-- Ато ты?
-- Такъ что же больше? Случалось у меня это не разъ. Возьмешь ложки или чашки, какъ отобѣдаютъ; перемоешь ключевой водой; потомъ круто насолишь ее, воду-то, и дашь выпить коровѣ, да подъ матицу вересину въ хлѣвѣ воткнешь;-- какъ рукой сниметъ.
-- Вотъ оно что,-- сказала Маланья и, отгоревавши свое горе, обратилась къ Агафьѣ.
-- А что твоего мужика, говорятъ, во дворъ стребовали?-- спросила она ее.
-- Еще до свѣту со старшиной уѣхали,-- отвѣтила, со вздохомъ, Агафья.-- Что-то будетъ?