-- Сойдетъ, гляди.
-- Ведь это не плита, гдѣ уровнять! Притесывать, что ли, станешь?
-- Тише!... Глянь-ка какимъ фертомъ рыжій-то чортъ стоитъ на балконѣ,--проговорилъ почти уже шопотомъ первый мужикъ.
-- Камердинеромъ сдѣлали, такъ теперь и знать никого не хочетъ,-- проговорилъ его товарищъ тоже тихо.
-- И такой, говорятъ, лютый сталъ, что и Боже упаси,-- продолжалъ Ефимъ:-- теперь кому нужда до барина -- и нейди безъ денегъ.
-- Что вы тутъ ратозѣйничаете? раздался позади ихъ строгій голосъ и мужики обернулись назадъ. Это проходилъ голова.
-- Да мы, Павелъ Ивановичъ, вотъ ватерпасомъ прикидываемъ,-- проговорили въ одинъ голосъ.
-- Ватерпасаномъ прикидываютъ, окаянный народъ!-- проговорилъ голова и прошолъ къ Настасьѣ Ѳедоровнѣ. Ея не было дома; вновь взятая горничная, Парасковья, пошла сказать ей. Настасья пришла, поздоровалась съ головой и, отпыхиваясь, сѣла въ кресло.
-- Утомились, сударыня, хлопотъ-то вамъ много,-- сказалъ голова.
-- И не говорите, Павелъ Ивановичъ, дѣла столько, что голова кругомъ идетъ. Да что это вы не садитесь!