Эти слова онъ растягивалъ до безконечности.
-- Митька! Что ты воешь, какъ волкъ на болотѣ, окликнулъ лежащаго на возу другой молодой парень, одѣтый въ ситцевую, яркаго цвѣта рубаху, плисовые штаны и сапоги съ набороми. Ямская шляпа съ павлинымъ перомъ едва прикрывала его голову, умащенную деревяннымъ масломъ до послѣдней возможности. На плечѣ онъ несъ синій свернутый армякъ.
Митька приподнялъ свою растрепанную и засоренную сѣномъ голову, похожую на клокъ худаго сѣна, взглянулъ на прохожаго и радостно заговорилъ:
-- Ермошка, здорово! Вишь какъ вырядился!
-- Не по твоему, чучело косматое! отвѣчалъ Ермолай.
-- Ты чего безъ шапки ѣздишь? Этакимъ манеромъ встрѣтится графъ, чѣмъ ты ему почтеніе отдашь?
-- Чего ты лаешься? отвѣчалъ Митька.-- Какіе здѣсь графы? Не чаешь ли, что тебя за графа сочтутъ, что такъ вырядился, да кланяться тебѣ станутъ. Погоди, дай завтрашняго вечера дождаться, я тѣ бока-то нащупаю подъ ситцевой рубахой.
-- Ой-ли полно? Не артачъся! Вотъ пріѣдетъ къ вамъ графъ, такъ плесень-то съ васъ счиститъ. А то вишь ты мохомъ обросъ какъ!
-- Заладилъ одно графъ да графъ да графъ... Сказывай толкомъ, не заставь меня съ воза къ тебѣ слѣзть...
-- А ну тебя! Что съ тобой, оборотнемъ, толковать! Вишь, кляча-то у тебя, что ракъ ползетъ! сказалъ Ермолай и пошолъ скорымъ шагомъ къ Естьянамъ.