-- Оборотень... ворчалъ скозь зубы Митька:-- Оборотень. Наемна шкура!... Вишь, похваляется какъ, что плисовы штаны надѣлъ... Оборотень! Я тебѣ, бахвалу, бобылю бездомному, поравняю завтра бока, чтобы глаже сидѣла рубаха... Оборотень!...
Митька снова затянулъ недоконченную пѣсню, повременамъ прерывая ее выразительными возгласами для поощренія лошади.
Подъ самой деревней Ермолай догналъ Груню, ходившую въ хороводѣ съ Калиною Немочаемъ на праздницкой.
Груня -- дочь Мирона, тихаго и честнаго крестьянина въ Естьянахъ -- славилась своею красотою въ околодкѣ; она была дѣвушка бойкая и неглупая. Отецъ ея, Миронъ, не изъ послѣднихъ былъ мужиковъ въ деревнѣ; но и не славился богатствомъ, какъ Немочай и большая часть жителей Естьянъ -- старовѣровъ, которые составляли аристократію въ Естьянахъ и славились богатствомъ на всю окрестность; онъ былъ одинъ работникъ въ семьѣ; у него кромѣ Груни, больше дѣтей не было; потому только успѣвалъ прокормить свою семью.
-- Здравствуй, Груня, проговорилъ бойко Ермолай и, снявши свою нарядную шляпу, низко ей поклонился.
-- Здорово! отрывисто отвѣчала ему Груня.
-- Можется ли?
-- А что мнѣ дѣлается. Вишь, какъ вырядился, говорила она, окидывая его бойкимъ взглядомъ.
-- Не ходить же такимъ лапотникомъ, какъ ваши ребята. У насъ на яму засмѣяли бы и Калинку, какъ бы онъ явился въ александрійской-то рубахѣ своей.
-- Вишь какъ!