-- Подлецъ! нечесаная башка! говорилъ Ермошка, подымаясь на ноги и осматривая свое платье.
Но, увы! зрѣлище для него было самое горькое. Армякъ былъ весь въ грязи, а новая ситцевая рубаха распорота отъ ворота до подола.
-- Спасибо, Калина Евдокимычъ, что выручилъ, говорилъ онъ кланяясь Калинѣ:-- вѣкъ не забуду твоей услуги.
-- Не начемъ, отвѣчалъ Калина и повернулся къ дому: ему не было надобности защищать Ермошку. Митька, выбранивши ихъ обоихъ, сколько хватило у него на то разума, отправился домой.
Подходя ко двору, Калина заслышалъ голосъ отца и притаился у воротъ.
Немочай провожалъ Ларіона Васильевича.
-- Спасибо, Евдокимъ Михайлычъ, за хлѣбъ-соль и доброе слово, говорилъ Ларіонъ.
-- Не обезсудь, Ларіонъ Васильичъ; чѣмъ богаты, тѣмъ и рады, отвѣчалъ Немочай.-- Да побывай самъ на Лучнѣ-то у головы, да усовѣсти его, чтобы собралъ скопъ со всей волости на Воженку въ село. Всѣмъ міромъ надо разсудить; дѣло не шуточное, самъ разумѣешь.
-- Ладно, ладно! говорилъ, выходя изъ калитки, Ларіонъ.