-- Такъ, такъ, Евдокимъ Михайлычъ.
-- Не хотимъ въ новое положеніе.
-- Что велишь, то и сдѣлаемъ.
-- Будемъ стоять крѣпко за свое старое положеніе! Подобные возгласы посыпались со всѣхъ сторонъ.
Немочай снова завелъ рѣчь и всѣ стали слушать.
-- Теперь надо намъ, хрещеный міръ, разсудить, что дѣлать, какъ дѣлу быть. Перво наперво надо просить милости у нашего царя-батюшки, чтобы не далъ онъ насъ въ обиду Аракчееву. Вотъ слышно, что вся царская фамилія ѣдетъ въ Москву скоро,-- такъ мы царицѣ просьбу сперва подадимъ; можетъ, она и упроситъ за насъ царя-батюшку милостиваго. Ладно-ль такъ будетъ?
-- Ладно.
-- Подавай, Евдокимъ Михайлычъ; а мы всѣ тебѣ на то руки даемъ.
-- Дѣлай, какъ знаешь; ты хорошо разсудилъ.
-- Пиши, ребята къ царицѣ просьбу.