-- Подадимъ матушкѣ-царицѣ, когда поѣдетъ, отвѣчалъ Немочай, и этимъ успокоилъ немного.
Просьба къ императрицѣ не удалась тоже. Иванъ Петровъ вернулся изъ Петербурга и объявилъ, что самаго Извѣсткова они не нашли, а нашли какого-то другаго, который, разсмотрѣвши довѣренность, нашелъ ее неладною, что она написана не такъ. Нужно ее написать на гербовой бумагѣ и засвидѣтельствовать въ земскомъ судѣ. Переписали довѣренность, но какъ засвидѣтельствовать ее? Если объявить, что они просятъ на Аракчеева, то не только не засвидѣтельствуютъ, а еще пожалуй донесутъ Аракчееву. Земскій удумалъ, что волость хочетъ проситъ о своей бѣдности. Немочай самъ отправился выправлять довѣренность, денегъ не жалѣлъ, довѣренность выправилъ и послалъ ее въ Петербургъ.
Наконецъ посланные явились и привезли просьбу; Немочай съ товарищами стали ждать царицу съ нетерпѣніемъ, чтобы подать ей просьбу, въ полной надеждѣ, что она примѣтъ.
Перемѣна лошадей назначена была въ Губаревѣ, а проѣздъ случился вечеромъ. Народъ весь палъ на колѣни, когда она пріѣхала; но окружающіе ея сказали, что она спитъ, безпокоить нельзя и экипажъ унесся со станціи. Немочай съ двумя товарищами взялъ тройку и погнался сзади. Въ Кресцахъ ему удалось-таки подать просьбу, но не на радость. Императрица отдала просьбу городничему, а тотъ посадилъ Немочая съ товарищами въ острогъ и донесъ губернатору.
Скоро дошла вѣсть до Естьянъ, что Немочай съ товарищами сидитъ въ острогѣ въ Кресцахъ. Вѣсть эта повергла всѣхъ въ уныніе. Немочай, одинъ изъ коноводовъ въ волости и глава всѣхъ раскольниковъ, имѣлъ большое значеніе по своему богатсву, уму и знанію устава; онъ хоть и не зналъ грамоты, но близкое знакомство съ нѣсколькими раскольниками сдѣлало его свѣдущимъ въ раскольническомъ ученіи; особенно же онъ пріобрѣлъ большія свѣдѣнія, когда ему удалось побывать въ Москвѣ: тамъ онъ сошелся съ главными учителями и проживалъ у нихъ по цѣлымъ мѣсяцамъ, а чтобы напитать душу свою словеснымъ "млекомъ и брашномъ", какъ всегда онъ выражался Изъ всѣхъ раскольниковъ въ околодкѣ, Немочай славился своими познаніями; одинъ только и былъ соперникъ у него Власъ на бору, который былъ старше его и притомъ самъ грамотный; онъ да Немочай, какъ зачинщикъ и голова возстанія противъ Аракчеева, были для волости необходимы. Кромѣ нихъ, дѣломъ некому было заправить, развѣ только Ларіону Васильеву. Этотъ былъ тоже умный мужикъ и съ характеромъ, но не имѣлъ такого богатства, какъ Немочай; а главное дѣло, не былъ раскольникъ; а раскольники-то больше всего возставали противъ новыхъ порядковъ; особенно ихъ сокрушала борода. Странное дѣло, что на все это Аракчеевъ мало обращалъ вниманія и допустилъ этому дѣлу разьиграться, когда скрутивши Немочая, онъ могъ бы овладѣть Холынскою волостью такъ же легко, какъ Высоцкою.
Ѳома бросился въ городъ выручать отца, а Калина остался на полной волѣ дома. Несчастіе съ отцомъ немного сокрушало Калину; любовь къ Грунѣ пересилила горе; онъ только искалъ случая повидаться съ ней, постоять и поговорить гдѣ нибудь наединѣ. Къ тому же въ деревнѣ были посѣдки, на которыя отецъ не дозволялъ ходить Калинѣ; а ему такъ хотѣлось: Груня тамъ бывала постоянно, и около ней увивались другіе парни; безъ отца онъ могъ ходить на посѣдки безопасно. Какъ только услыхалъ Калина, что отецъ арестованъ, въ тотъ же вечеръ отправился онъ на посѣдку.
Далеко на краю деревни, у бѣдной вдовы Василисы, собиралась посѣдка. Сильно билось сердце у Калины, когда онъ шелъ на посѣдку; страхъ, что если вернется отецъ и узнаетъ, то быть ему сильно битому, волновалъ его. Но вотъ вошелъ на посѣдку, окинулъ всѣхъ взглядомъ и увидѣлъ, что около Груни сидитъ съ одной стороны Кузьма, Ларіоновъ сынъ, а съ другой -- Митька, котораго онъ отбросилъ въ сторону, защищая Ермошку; мѣста ему не было. Калина остановился у порога и сталъ размышлять, какъ бы ему добыть мѣсто около Груни; онъ зналъ, что ему добровольно не уступятъ.
-- Калина Евдокимычъ, заговорили въ голосъ дѣвушки: -- милости просимъ!
Онѣ рады были, что явился на посѣдку богатый парень, который будетъ подчивать досыта гостинцами.
А Калина все стоялъ. Потомъ онъ быстро подошелъ къ Грунѣ, схватилъ зазѣвавшагося Митьку за плечо и вытолкнулъ вонъ, а самъ сѣлъ на его мѣсто.