-- Кто у васъ всталъ и много ли? спросилъ Немочай съ насмѣшливымъ видомъ.
-- Немного насъ было, правду сказать. Захаръ да Петръ съ Высока, Антонъ да Иванъ большой да Трофимъ съ Крупичина, Герасимъ съ Шевелева, Юда съ Наспоротна, съ Горокъ трое еще пристали, начали народу хрещоному говорить, что не слѣдъ Аракчееву кориться да отъ вѣры отступать... Перехватали всѣхъ, заковали и увезли далеко за Сибирь.
-- Когда это ихъ провезли? Мимо насъ, кажись, никого не провозили, сказалъ земскій.
-- Не мимо васъ и везли; а черезъ Тихвинъ на Ярославъ, чтобы и Москву миновать. Сказываютъ, на край свѣта увезли, гдѣ день-то одинъ разъ въ году бываетъ...
-- А не хватило васъ постоять грудью... сказалъ язвительно Немочай.
-- Если бы ты видѣлъ, Евдокимъ Михайлычъ, сколько нагнано у насъ солдатъ, видима невидимо, въ каждомъ домѣ по пяти человѣкъ; а еще въ полѣ сколько... Никакой силой не возмешь съ ними. Пришлось кориться, отвѣчалъ Знатный.
-- Слухъ носится, что и шинели понадѣвали иныя, сказалъ земскій.
-- Да. Всѣмъ этимъ дѣломъ заправляетъ нѣмецъ Бухм а ръ (Бухмееръ), прехитростный человѣкъ...
-- Двурогій звѣрь, помощникъ ему, иже и чудеса содѣетъ, вставилъ Немочай.
-- Онъ сперва, продолжалъ говорить Знатный:-- нарядилъ ребятъ лѣтъ отъ десяти до семнадцати. Вдругъ этакъ по всѣмъ деревнямъ понаслалъ солдатъ съ платьемъ, собрали ребятъ на улицу и стали наряжать въ солдатское платье. Завидѣли все это бабы и старухи, ударились выть и причитать, подняли на улицѣ такой гвалтъ, что стонъ стономъ пошелъ. Ну, и то сказать, думали, что сейчасъ и угонятъ... А ребята, народъ глупый еще, не понимаютъ, одна игра на умѣ... Одѣли это ихъ, отпустили, только строго на строго заказали, чтобы во весь день не скидали солдатскаго платья и на другой день велѣли одѣваться въ него же; а чтобы мужицкаго ничего не смѣли носить и въ однѣхъ рубахахъ не ходили, приставили надсмотрщиковъ изъ солдатъ. Ну, ребята глупые, пошли расхаживать по улицѣ, да солдатъ представлять...