-- Надо же написать, если человек не понимает.
-- Манька, дай мне рахат-лукума, -- грузно повернулась набок Кармен.
-- На, возьми мешочек. А только он мутит, подлец, а не то, что он без понятия. Это уж который раз. Вот мой Ипатка тоже вздумал однажды покуражиться. Я его так отшила, что он два дня, как слепой, ходил.
-- Нет, вы пишите, Ванечка, -- еще ближе придвинулась Лина.
"Это письмо вам передаст номерной. Вы ему только скажите, когда у вас свободный вечерок, а я уж устроюсь и могу прийти к вам во всякое время".
-- А у тебя, Ваня, пуговица на пиджаке отвалиться хочет, на одной ниточке держится, -- заметила Кармен и лениво сдула с себя сахарную пудру от рахат-лукума. -- Кончишь писать, Маньку попроси, она тебе пришьет.
-- Вот спасибо, -- сказал Иван Макарович. -- А то я все собираюсь... Да, так что я написал?.. "Во всякое время". Что же дальше?
-- Дальше? -- задумалась Лина. -- Дальше напишите: "Маня и Кармен кланяются вам очень".
-- Да пойди ты к монаху! -- вскипела Маня. -- Ничего я не кланяюсь! Тоже! Еще кланяться ему!
-- Ну, Маня, ну, что тебе? -- покраснела Лина. -- Ведь тебе ничего не стоит. А так лучше выходит.