-- И еще напишите, -- заторопилась она, словно боясь, что Маня опять начнет спорить: "У нас сидит Иван Макарович, про которого я вам..."
-- Ну, зачем еще про меня? -- засмеялся Иван Макарович.
-- А так лучше. Ведь вам тоже все равно, а он пускай чувствует. "Про которого"... Написали? "Про которого я вам давеча рассказывала".
Она облегченно вздохнула.
-- Ну, вот и все. Теперь, значит, подпишите: "известная вам Лина".
Она устало оперлась, на локоть, посидела с закрытыми глазами и сказала:
-- А я лягу, у меня голова болит. Что-то я совсем разбилась.
Она встала и пошла к постели.
-- Я понимаю, если которая девушка виновата, -- заговорила Маня, -- она все еще не могла успокоиться. -- Вот как Олеська, та, что до вас в двадцать шестом жила. Сеня-маркёр у нее был любовник. Так он приходит раз днем, а у нее, между прочим, студент. Пришел в другой раз, опять тот же самый студент. В третий -- опять. Он ее в коридор и за косу. Вот тогда и плачь. Это другое дело.
-- Знаю я этого маркёра, -- слабым голосом отозвалась Лина, которая уже начинала было дремать. -- Черный, поганый, в прыщах. Все ее вещи заложил.