Иван Макарович не умеет придавать помещению жилой вид.
И холодно. На обоях в углу подозрительные пятна: не то испачкано, не то сырость.
Ему в первый раз пришло в голову, что его комнату скверно убирают. Неделю тому назад, он, засыпая, забыл потушить свечу, и до сих пор на подсвечнике толстые бугорчатые струи застывшего стеарина.
За стеной кто-то ходит, ходит... Мебель тяжелую передвигают... и опять ходят.
Ивану Макаровичу иногда кажется, что за этой стеной живут веселые молодые девушки и что у них братья -- студенты.
Он лежал и, пока было светло, равнодушно следил за хлопьями снега, медленно падавшими за окном. К вечеру головная боль прошла, но такая скука одолела Ивана Макаровича, что решил он выйти погулять. Он походил по улицам, засыпанным снегом; хотел было завернуть куда-нибудь поужинать, но противно было и думать о еде.
В "Новой Палерме" засаленный швейцар поклонился ему, как постоянному посетителю.
-- Погодка-с хорошая стала. Снежок. Гулять изволили? Дозвольте снег смахнуть.
-- Да, -- из деликатности поддержал разговор Иван Макарович. Он всегда немного смущался, когда заходил с улицы в номера. -- Снегу все-таки много насыпало, -- добавил он и зашагал вверх по лестнице, на ходу расстегивая форменное пальто.
В комнате Лины никого не было.