Не может быть, чтобы они уже ушли.
Потирая озябшие руки, Иван Макарович отправился в конец коридора к Мане.
У Мани комната совсем маленькая, но тоже уютная. На стенах много ярких картинок, малороссийские полотенца, завязанные в пышные банты; на обоях какие-то смешные китайцы с зонтиками; цветы на подоконнике.
Иван Макарович приоткрыл дверь.
-- Здравствуйте. А где Лина?
Маня сидит в кресле у окна. На коленях у нее, видно только что снятая, шляпа с мокрым синим страусовым пером. Кармен стоит у стола в пальто, растрепанная, вся в красных пятнах и плачет. Ее полная грудь колеблется и вздрагивает, а толстые начески на висках развились и беспомощно повисли. Маня уставилась в пол, молчит, опустив голову, и рассеянно перебирает ярко-синие завитушки пера.
Иван Макарович останавливается на минутку на пороге, не зная, как быть.
-- Войдите, -- говорит Маня.
Она поднимает глаза и разглядывает Ивана Макаровича, словно в первый раз его видит.
-- Мы из больницы. Знаете, Лина умерла.