У Лины в комнате тихо и пусто. Маня ощупью зажгла лампу на комоде. Все чисто прибрано и стоит в порядке. Красные бумажные цветы чуть-чуть вздрагивают на абажуре; на коврике у постели знакомый средневековый охотник в большой шляпе с перьями весело скачет на белом коне.
Маня и Иван Макарович стоят посреди комнаты и новыми глазами рассматривают каждую мелочь. Кармен остановилась на пороге, взволнованно поморгала узкими, красными от слез глазами и вдруг сказала тихо:
-- Нет, я здесь не буду сидеть.
Нельзя было оставаться в этой комнате. У Ивана Макаровича глаза тоже были полны слез.
Маня медленно подошла к туалетному столику, обитому розовой кисеей, достала из-за зеркала маленькую кустарную, шкатулочку и сказала:
-- Я возьму на память Линины ножницы. Возьми и ты что-нибудь, Кармен. Все равно пропадет.
Кармен подошла и тоже наклонилась над шкатулкой.
-- А мне дай образок. У Лины есть такой маленький, на ленточке. Ей мать подарила.
Иван Макарович стал торопливо оглядывать комнату. Ему также захотелось взять что-нибудь на память. Он приподнял было мраморную пепельницу, стоявшую, как всегда, на комоде, но опять поставил ее на место: ему не хотелось брать ничего нужного, полезного, а так, пустячок какой-нибудь.
Может быть, голубую вазочку?