Маня вынула из шкатулки старую фотографическую карточку.
-- Вот, Иван Макарович, это для вас. Хотите?
Это была карточка Лины, очень давнишняя, когда она была еще совсем молоденькой девушкой, почти подростком, даже мало похожим на ту Лину, которую он знал. Только милая покорная улыбка та же.
Иван Макарович обрадовался, спрятал карточку в боковой карман и сказал:
-- Я ее вставлю в рамку.
IV
Толстой Кармен повезло. Она уехала с каким-то подрядчиком в Лугу. Кармен говорит, что он солидный человек, трезвый и вежливого обращения. Полюбил он ее, что ли... Или так, просто...
Иван Макарович заходил к ним как-то перед ее отъездом, и она чуть не целый час рассказывала ему об этом человеке. Маня тоже не осталась в "Новой Палерме". Она наняла комнату в другом конце города, на Вознесенском. Говорит, не хотелось ей жить в этих номерах после смерти Лины.
В комнате Лины устроился теперь какой-то фельдшер. По вечерам на балалайке играет. Противно.
Иван Макарович был недавно у Мани на новоселье. Ничего, уютно. Только злая она была в этот день, как бес. Все во всем виноваты, все надоели хуже смерти.