-- Вы чиновники будете?
-- Чиновник, -- помолчав, сказал Иван Макарович. Ему почему-то не понравилось, что она его расспрашивает. Впрочем, сейчас же стало жалко.
-- В казначействе служу.
-- Значит, по воскресному делу и чайку можно бы для двоих велеть подать. Позволите?
-- Отчего ж.
Когда коридорный, расторопный грязноватый малый, расстилал на столе подозрительно серую скатерть, Иван Макарович, уже совсем одетый, поднялся с дивана и отошел к комоду: присутствие мужчины почему-то стесняло его. Коридорный выскочил на минуту из комнаты, внес тихо клокочущий самовар, опять выскочил и вернулся с большим горячим чайником, стаканами, сахарницей и булкой на подносе.
Лина сейчас же подошла к столу. В лице у нее снова мелькнуло то же выражение покорной и ласковой готовности, которое уже один раз заметил Иван Макарович. Она быстро передвинула самовар к самому краю стола, переставила поднос и тарелку с булкой, и все стало каким-то уютным и привлекательным.
Иван Макарович увидел на комоде между голубой вазочкой и пожелтевшей мраморной пепельницей толстый альбом в красном бархате с золотым обрезом.
Лина весело улыбнулась.
-- Вам покрепче?