На другой день Ростовцевъ взялъ съ собою копію своего письма къ великому князю и пришелъ къ Оболенскому.
По разсказу Ростовцева, Оболенскій былъ въ кабинетѣ своемъ съ Рылѣевымъ. "Вошедши въ комнату,-- разсказываетъ онъ,-- я сказалъ имъ: "господа, я имѣю сильныя подозрѣнія, что вы намѣреваетесь дѣйствовать противъ правительства; дай Богъ, чтобы подозрѣнія эти были неосновательны. Но я исполнилъ свой долгъ. Я вчера былъ у великаго князя. Всѣ мѣры противъ возмущенія будутъ приняты, и ваши покушенія будутъ тщетны. Васъ не знаютъ. Будьте вѣрны своему долгу и вы будете спасены". Тутъ я имъ отдалъ письмо и разговоръ мой (съ великимъ княземъ), и Рылѣевъ зачалъ читать оные вслухъ. Оба они поблѣднѣли и чрезвычайно смѣшались. По окончаніи чтенія Оболенскій сказалъ мнѣ:
"Съ чего ты взялъ, что мы хотимъ дѣйствовать? Ты употребилъ во зло мою довѣренность и измѣнилъ моей къ тебѣ дружбѣ. Великій князь знаетъ наперечетъ всѣхъ насъ, либераловъ, и мало-по-малу искоренитъ насъ. Но ты долженъ погибнуть прежде всѣхъ и будешь первою жертвою!
"Оболенскій, если ты почитаешь себя въ правѣ мстить мнѣ, то отмсти теперь.
"Рылѣевъ бросился мнѣ на шею и сказалъ.
"Нѣтъ, Оболенскій, Ростовцевъ не виноватъ, что различнаго съ нами образа мыслей. Не спорю, что онъ измѣнилъ твоей довѣренности, но какое право имѣлъ ты быть съ нимъ излишне откровеннымъ? Онъ дѣйствовалъ по долгу своей совѣсти, жертвовалъ жизнью, идя къ великому князю, вновь жертвуетъ жизнью, придя къ намъ. Ты долженъ обнять его, какъ благороднаго человѣка.
"Оболенскій обнялъ меня и сказалъ:
"Да, я обнимаю его и желалъ бы задушить въ моихъ объятіяхъ.
"Я имъ сказалъ:
"Господа, я оставляю у васъ мои документы; молю васъ, употребите ихъ въ свою пользу! Въ нихъ видите вы великую душу будущаго государя; она вамъ порукою за его царствованіе".