— …Ехали мы к вам сюда, — рассказывал он, — и думали, что едем на форменную войну. Его превосходительство, губернатор, приказал выступить с полным вооружением. Нам рассказывали, что здесь бунтари половину селения сожгли и перебили много народу.
— А бунтовщикам что сейчас будет? — спросил я.
— Что будет? Плохо им будет…
— Их пороть будут?… А кто их будет пороть?
— Кто будет пороть? — вскинув брови, переспросил Наймушин, смотря на меня удивленными глазами. Он точно испугался поставленного мной вопроса и, как-то неестественно моргая, пробормотал: — Для этого есть особые люди.
— А им много за это платят? — снова спросил я, но ответа не дождался.
Александр торопливо выдернул меня из-за стола за руку и вытолкал в кухню, говоря строго:
— Каждый сверчок — знай свой шесток… Где тебя не спрашивают — не суйся.
— Удивительно, какой выскочка, — услышал я голос Маруси. Ксения Ивановна поучительно сказала:
— Ты никогда не вмешивайся в разговор взрослых. Нехорошо это.