Стром сощурил глаза, губы его сложились в неприятную усмешку, и он холодно ответил:
-- Это мое личное дело, таким оно и должно остаться. Могу вас все же уверить, что, став на мое место, вы рискуете только быть убитым. Никакого преступления я не совершил, -- он засмеялся, -- по крайней мере, в прекрасных глазах английского закона...
-- Это весьма утешительно, -- заметил я, -- но все же я охотнее принял бы ваше предложение, если бы знал, кто именно так старается всадить в вас нож.
-- К сожалению, мне это самому неизвестно. Если бы я знал... -- его лицо стало на минуту похоже на жесткую маску. -- Впрочем, есть какая-то пословица относительно двоих, исполняющих одну и ту же роль. Могу вам только сказать, что опасность реальна и очень близка. У меня достаточно оснований думать, что моя собственная прислуга вполне верна мне, но, помимо ее, я не стал бы доверять никому.
-- Видимо, мне придется сидеть все время дома, сказал горько я.
Стром сунул руку в карман и вынул маленькую записную книжку из красной кожи.
-- После первых десяти дней вы можете поступать как вам угодно. Но вначале вам придется выполнить некоторые обстоятельства. Они записаны в этой книжке.
-- И вам кажется, что я могу все это успешно выполнить?
Стром кивнул головой.
-- Ваши нервы в прекрасном состоянии, и вы обладаете большой долей здравого смысла. Но если вы даете слово, что употребите все ваше старание, то я могу вам довериться. Если же вам не удастся, -- он пожал плечами, -- то ведь меня, во всяком случае, тут не будет.