"Не сердитесь на меня, что я такъ долго не писала вамъ. О если-бъ вы могли знать мое ужасное положеніе! Часто думаю я себѣ, что еслибъ онъ зналъ о моемъ несчастій (я потеряла 30 рублей, которые мнѣ поручилъ г-нъ Раценковъ передать управляющему Фастыку), то навѣрно выручилъ бы меня изъ бѣды..."
Тутъ Дмитрій Ивановичъ остановился, чтобы провѣрить написанное. "Ого-го! вскричалъ онъ; съ первыхъ-же строкъ -- и деньги... И, кажется, ужъ слишкомъ напираю на эти 30 рублей. Впрочемъ, оставимъ все безъ поправки, потому что изложеніе ясное... хорошо!... Теперь необходимо немножко помечтать".
"Деньги эти, продолжалъ писать Шибановъ, для меня бѣдной дѣвушки, составляютъ большую сумму ("Фу, ты, господи, замѣтилъ при этомъ Шабановъ, опять я съѣхалъ на деньги!"). Но несчастье это я перенесла бы съ легкостью, еслибъ могла хоть одну минуту отдохнуть на вашей груди. Безъ васъ я исхудала какъ скелетъ. Если-бъ вы пріѣхали, да увидѣли меня..."
Шабановъ не дописалъ. "Ну этого еще не доставало-бы, если онъ пріѣхалъ, да увидѣлъ меня... Сохрани Богъ!... Комедія вышла бы бессарабская... Теперь можно, кажется, этакъ въ десяти строкахъ изъясниться ему въ любви, потомъ -- тонкій намекъ на деньги, а тамъ -- на почту, получить деньги, заплатить оброчныя, ну разумѣется, выпивка, соленая закуска...
"О, теперь понятно мнѣ ея молчаніе, сказалъ Провалинъ, прочитавъ письмо; бѣдненькая, даже по ея очаровательному почерку, бѣглому и неровному, замѣтно, сколько стоило ей трудовъ рѣшиться сообщить мнѣ это извѣстіе".
На слѣдующій день Провалинъ отослалъ ей деньги и письмо, съ обѣщаніемъ пріѣхать на Троицу въ деревню.
"Ну нѣтъ, братъ, шутишь! Проговорилъ Дмитрій Ивановичъ, складывая письмо Провалина; очень тебя нужно здѣсь... И безъ тебя хорошо! Впрочемъ, его нужно предупредить..."
Отвѣтъ былъ слѣдующій:
"Вчера я пережила страшную сцену, ради васъ я потеряла мое честное имя. Не пріѣзжайте, потому что вы ужь не застанете меня здѣсь: я оставляю этотъ край навсегда! Обнимаю васъ въ послѣдній разъ. Лиза.
Извѣстіе это поразило Провалина, какъ громомъ. Долго стоялъ онъ, съ письмомъ въ рукахъ, посреди комнаты, какъ статуя безъ всякаго движенія. "Нѣтъ, мнѣ что-то не вѣриться, проговорилъ онъ наконецъ изнеможенно, чтобы ена рѣшилась уѣхать, не повидавшись со мною. Прочту еще разъ ея письмо -- и тогда..." Провалинъ началъ снова читать это роковое посланіе. "Это что такое?" невольно вскрикнулъ онъ, прочитавъ на слѣдующей страницѣ слѣдующія строки, писанныя той-же рукой: "Въ No-скую волость, 5-го мироваго участка. Честь имѣю заявить волостному правленію, что оброчныя деньги 50 рублей, съ такихъ и такихъ-то крестьянъ еще не взысканы. Сельскій писарь Дмитрій Шабановъ".