-- Вѣроятно, продолжалъ Штальманъ, по той причинѣ, что начинается только разсвѣтъ? Успокойтесь: Анна Ивановна встаетъ почти всегда въ это время; свистокъ же нашего паровоза Струве она превосходно отличаетъ отъ свистковъ Зигля или Шнейдеровскихъ паровозовъ. Да ужь ради однихъ ея глазъ стоитъ простоять лишній часъ на станціи, продолжалъ, подтрунивая, Штальманъ; огонь ея глазъ горитъ ярче нашей топки, непозволительно ярко. Замѣтитъ, не дай Богъ, управленіе: тогда Аннѣ Ивановнѣ не избѣгнуть штрафа за пережогъ!
Показалась красная диска, а возлѣ ней неотлучный стрѣлочникъ, старый отставной солдатъ севастопольскихъ временъ. Завидя паровозъ, онъ протрубилъ въ рожокъ; взглянувъ на паровозъ, стрѣлочникъ узналъ машиниста Николаева и, снимая шапку, весело и туповато ухмыльнулся.
-- А, здравствуй старый артистъ -- горнистъ! Ужь больно то простудился твой корнетъ-а-пистонъ: хрипитъ! крикнулъ съ паровоза Николаевъ.
Стрѣлочникъ ухмыльнулся еще глупѣе...
-- Тпррр, тормазъ, стой -- станція! Послушайте, Штальманъ, пока вы будете набирать воду, я на минуту сбѣгаю къ машинисту на водокачку, къ Ивану Ивановичу.
-- Вѣрнѣе, къ Аннѣ Ивановнѣ, добавилъ Штальманъ, спуская паръ.
Николаевъ скорыми шагами направился къ водокачкѣ, гдѣ жилъ Иванъ Ивановичъ Бартманъ съ своей дочерью Анной, исправляя должность машиниста на водокачкѣ. Должность эта дается обыкновенно старымъ машинистамъ -- инвалидамъ, которымъ уже не по силѣ ѣздить на паровозѣ.
Николаевъ встрѣтилъ Бартмана у дверей водокачки. Иванъ Ивановичъ, съ коротенькой трубочкой въ зубахъ, сидѣлъ на деревянномъ ящикѣ и кормилъ куръ, Профессія Ивана Ивановича успѣла наложить на него свою печать: при первомъ же взглядѣ на Бартмана всякій тотчасъ можетъ узнать, что онъ машинистъ, и притомъ машинистъ, закаленный въ трудахъ и опасностяхъ, добрякъ, весельчакъ, какъ вообще всѣ машинисты, но вмѣстѣ съ тѣмъ въ его фигурѣ было что-то внушительное, говорящее "не подходи, а ходи лучше вокругъ, да около." Подобные люди представляютъ изъ себя молотъ, но ни въ какомъ случаѣ наковальню.
-- Ахъ, Herr Николайфъ, мой почтеніе! вскричалъ радостно Бартманъ, завидя молодаго машиниста; опять пріѣхалъ, чтобъ задавить своимъ паровозомъ моихъ куръ!
-- Отчего пускаешь ихъ на рельсы? Впрочемъ, послѣ того, какъ я задавилъ твоего пѣтуха, теперь, завидя твою собственность, я даю свистки.