Но тріумфы нѣмцевъ въ области духа нисколько не предохранили ихъ отъ завоеванія, униженія и раздѣла ихъ страны французами. Германія срывала лавры безъ счета какъ въ области искусства, такъ и за борьбу мысли: она имѣла статуи и гимны, но не имѣла ни хлѣба, ни оружія; самые блестящіе и тонкіе умы, но никакой промышленности; великолѣпнѣйшіе воздушные замки, но никакихъ крѣпостей. Германія сдѣлалась половикомъ, о который съ презрѣніемъ обтиралъ ноги Наполеонъ. Названіе "нѣмецкій" стало синонимомъ политическаго безсилія и ничтожества. Въ 1848 году съ ней могла вступить въ борьбу даже такая маленькая страна, какъ Данія.
Но съ начала нашего столѣтія національный духъ, хотя и скрытно, сталъ мало-по-малу сплачиваться около опредѣленнаго идеала,-- идеала государства. Гегель возвеличилъ этотъ идеалъ въ ущербъ совѣсти и выставилъ принципомъ "государство для государства"-. Мало-по-малу, государство явилось предметомъ такого же стремленія и поклоненія, какимъ во времена Лютера была религія, а впослѣдствіи философія и искусство. Видно было уже, къ чему вели великое чувство всемірнаго гражданства и обширное образованіе. Теперь явились спеціальныя науки, трезвый разсчетъ и практическія стремленія къ узко ограниченнымъ цѣлямъ.
Въ 1778 году Лессингъ писалъ: "Желательно и весьма желательно, чтобы въ каждомъ государствѣ были люди, которые стояли бы выше народныхъ предразсудковъ и хорошо понимали, когда именно патріотизмъ перестаетъ быть добродѣтелью". Однимъ поколѣніемъ позже, во время униженія Германіи, генералъ Клаузевицъ, бывшій въ качествѣ нѣмецкаго стратега, непосредственнымъ предшественникомъ Мольтке и воспитателемъ нѣмецкаго генеральнаго штаба, въ статьѣ Нѣмцы и французы писалъ: "У насъ слишкомъ мало полезныхъ предразсудковъ; свойственный намъ истый критическій взглядъ, признавая въ другихъ народахъ ихъ заслуги, раскрываетъ, при этомъ, наши собственные недостатки, что убиваетъ національное чувство, главная сила котораго и заключается въ этихъ предразсудкахъ". Въ противорѣчивыхъ отзывахъ великаго мыслителя и стратега замѣчается ходъ развитія нѣмецкой мысли.
Этимъ и объясняется, что нѣмецкое государство, разъ оно возникло, походило не на гётевскій міръ, а на государство Фридриха Великаго.
Гёте и Фридрихъ были контрасты.
Прусскій духъ не могъ быть по душѣ Гёте. Онъ избѣгалъ Берлина и, въ теченіе всей своей жизни, былъ тамъ только одинъ разъ, и то лишь нѣсколько дней (въ маѣ 1778 г.), и ни за что не хотѣлъ ѣхать туда вторично, хотя вообще повсюду сопровождалъ своего герцога, часто посѣщавшаго Берлинъ.
Но и Гёте былъ также не по душѣ Фридриху. Въ своей книгѣ Be la littérature allemande, изливъ свою душу противъ отвратительныхъ шекспировскихъ пьесъ, этихъ нелѣпыхъ фарсовъ, достойныхъ канадскихъ дикарей, онъ пишетъ слѣдующее: "Ou peut, pardonner à Shakespeer ces écarts bizarres, car la naissance des arts n'est jamais le point de leur maturité. Mais voilà encore un B'oetz de Berlichingen, qui paraît sur la scène, imitation détestable de ces mauvaises pièces anglaises, et le parterre applaudit et demande avec enthousiasme la répétition de ces dégoûtantes platitudes" {Можно простить Шекспиру его странныя погрѣшности, такъ какъ колыбель искусствъ никогда не бываетъ зенитомъ ихъ развитія; но вотъ передъ нами Гетцъ Фонъ-Верлихнигенъ, отвратительное подражаніе этимъ плохимъ англійскимъ пьесамъ, которое понилнетси на сценѣ, и публика рукоплещетъ и восторженно требуетъ повторенія этихъ претящихъ пошлостей.}.
Онъ ненавидѣлъ всѣ пьесы подобныя этой, потому что онѣ грѣшатъ противъ всѣхъ правилъ театра: "правила эти непроизвольны".
Гёте и Фридрихъ -- это представители нѣмецкой и французской идеи въ. Германіи.
Общая германская идея -- это индивидуальная первобытность и независимость, естественное начало, произрастаніе, развитіе.