Въ этой философской религіозности, въ этомъ тайномъ скептицизмѣ, есть что-то чисто нѣмецкое и, притомъ, самое лучшее нѣмецкое.
IV.
Въ наше время мы не особенно вѣримъ въ счастье, какъ въ войнѣ, такъ и во всемъ прочемъ. Мольтке сказалъ гдѣ-то: "Счастіе остается вѣрнымъ надолго лишь дѣльному человѣку". Выраженіе это скромно; мы скажемъ -- генію.
Въ чемъ состоитъ геній полководца? Какими качествами онъ долженъ обладать? Ихъ давно опредѣлили военные писатели, и ни одного изъ нихъ не достаетъ Мольтке.
Съ одной стороны, нужно рѣдко встрѣчающееся соображеніе, потомъ прозорливость, осторожность; съ другой -- храбрость, та храбрость, которая не основана на пересиливаніи себя, отнимающемъ всегда часть силъ у человѣка, но та, которая позволяетъ полководцу владѣть всѣми своими духовными силами. Къ этой личной храбрости должна еще присоединиться другая, величайшая храбрость,-- взять на себя отвѣтственность, которой не хватаетъ посредственнымъ полководцамъ. Нужна еще двигающая сила честолюбія, необыкновенно сильная жажда славы. Мольтке доказалъ это, когда, подобно кондотьеру, оставилъ Данію, чтобы отправиться въ чужую страну, на службѣ которой ему пришлось воевать съ той самой арміей, къ которой онъ первоначально принадлежалъ.
Но всѣхъ этихъ качествъ, т.-е. соображенія, прозорливости, осторожности, храбрости, честолюбія, недостаточно: нужно еще то равновѣсіе между всѣми этими качествами, которое составляетъ душевное величіе. Нужно, чтобы полководецъ былъ всегда одинаковъ, чтобы "вихрь битвы разбивался объ его спокойствіе, какъ волны океана о скалы". Никакое другое качество не внушаетъ солдату болѣе довѣрія; оно болѣе всѣхъ другихъ преобладаетъ въ Мольтке.
Кромѣ того, какъ говорятъ военные писатели, нужна воля. Никто не сдѣлается великимъ полководцемъ, не захотѣвъ предварительно быть имъ; но это первоначальное желаніе мало значитъ; необходимо, чтобы воля эта не ослабѣвала никогда. Но не существуетъ болѣе рѣдкаго качества, какъ, обладаніе въ теченіе всей своей жизни свѣжей, не ослабѣвающей силой воли.
У Мольтке было это качество; лишь на старости лѣтъ онъ достигъ своей славы.!
Наконецъ, отъ великаго полководца требуются, чтобы онъ умѣлъ хранить молчаніе, чтобы онъ былъ непроницаемъ, умѣлъ бы скрывать свои" намѣренія. Уже Тимуръ былъ извѣстенъ своимъ "ледянымъ" молчаніемъ. Изъ всѣхъ качествъ Мольтке его молчаніе болѣе другихъ извѣстно; его называютъ: "Der grosse Schweiger". При жизни Ласкера въ Берлинѣ часто говорили: "Слово -- Ласкеръ, молчаніе -- Мольтке". Или "Ласкеръ -- серебро, Мольтке -- золото"; имя его становилось синонимомъ молчанія.
Такимъ образомъ, какъ въ маломъ, такъ и въ великомъ, онъ, по существу своему, составляетъ образецъ, отвѣчающій всѣмъ требованіямъ полководца.