-- Я имею основательные причины думать, что Морис де-Креспиньи оставил бы свои деньги своему старому другу, если бы мистер Вэн был жив, -- сказал нотариус. -- Я никогда не забуду горести вашего деда, когда он прочел известие о смерти старика в "Галиньяни" [Газета, издаваемая в Париже на английском языке.]. Одна из ваших теток нарочно подложила ему эту газету.
-- Ах! -- с горечью сказал Дэррелль, -- смерть Джорджа Вэна очистила дорогу этим фуриям.
-- Или, может быть, вам.
-- Может быть.
Мистрис Дэррелль слушала этот разговор, пристально устремив глаза на лицо Джильберта Монктона. Она заговорила в первый раз:
-- Только один человек имеет право наследовать состояние моего дяди, и этот человек -- мой сын.
Она поглядела на молодого человека, произнося эти слова и в этом одном взгляде, сверкнувшем материнской гордостью, вдова показала, как много любила она сына.
Молодой человек облокотился о фортепьяно и перевертывал ноты Лоры.
Монктон взял шляпу, пожал руку Лоре и мистрис Дэррелль и остановился у окна, у которого сидела Элинор.
-- Как вы были молчаливы сегодня! -- мисс Винсент, -- сказал он.