Она вынула кошелек и старалась насильно всунуть его в руку молодого человека, но тот покачал головой, говоря:
-- Я боюсь, что контора теперь закрыта, Нелли. Не лучше ли нам отложить до завтрашнего утра?
Элинор не хотела об этом и слышать, она с большой уверенностью утверждала, что контора не может закрываться так рано, как будто была коротко знакома со всеми привычками маклеров, и выпроводила Дика из дома прежде чем он успел опомниться. Часа через полтора он возвратился, утомленный и покрытый пылью; он предпочел независимость и омнибус кэбу, предложенному Элинор.
-- Напрасный труд, Нелли! -- сказал Ричард грустно, он снял шляпу и поправил своими грязными пальцами волосы, растрепанные теплым летним ветром и падавшие прядями на его лоб, -- Контору закрывали именно в ту самую минуту как я пришел, и я ничего не мог узнать от писарей. Никогда в жизни я не испытывал такого грубого обхождения.
Мисс Вэн казалась очень огорчена и с минуту молчала, потом ее лицо вдруг прояснилось, она потрепала Ричарда по плечу с видом покровительства и поощрения.
-- Ничего, Дик, -- сказала она с улыбкой, -- вы завтра утром опять отправитесь туда, но и я поеду с вами. Мы увидим, будут ли эти конторщики грубы со мною.
-- С вами? -- вскричал Ричард Торнтон, в порыве восторга. -- Мне, кажется, что из всех членов человеческой семьи самые неприятные и самые грубые люди всякого рода должностные лица, но я не думаю, чтоб во всем христианском мире нашелся конторщик, способный сказать вам грубость.
Элинор улыбнулась. Может быть, в первый раз в ее жизни молодая девушка почувствовала легкий оттенок кокетства, этого женского греха. Ее вещи привезены были накануне вечером из Гэзльуда. Итак, она могла вооружиться всеми орудиями боя, без которых женщина едва ли приступает к осаде крепости мужского равнодушия.
На следующее утро Элинор встала рано, она была слишком поглощена главной целью своей жизни, чтоб спать долго и крепко, и нарядилась для намереваемого посещения.
Она надела креповую голубую шляпку -- главное орудие осады, женский осадный рычаг, перед которым должна была рушиться самая твердая стена, пригладила свои мягкие, шелковистые волосы и прикрыла их роскошные косы прозрачной лазоревой тканью изящного произведения ловкой руки модистки. Потом она перешла в маленькую гостиную, где мистер Торнтон сидел за завтраком. Она хотела испробовать на несчастном молодом человеке действие своего осадного орудия.