-- Так он имел какую -- нибудь профессию?
-- Нет, не имел. Он некогда был очень-очень богат.
При этих словах краска выступила на лице Элинор и она вдруг вспомнила, что имеет тайну, которую должна сохранить. Нотариус мог узнать Джорджа Вэна по ее описанию.
Джильберт Монктон приписал ее внезапное смущение оскорбленной гордости.
-- Извините меня за расспросы, мисс Винсент, -- сказал он ласково, -- я принимаю в вас большое участие. Я давно имею его к вам.
Он замолк на несколько минут. Элинор опять заняла свое место у окна и сидела с видом задумчивым и потупленным взором. Она придумывала средства извлечь пользу из этого свидания и узнать все, что было возможно о прошлом Ланцелота Дэррелля.
-- Позволите ли вы мне задать вам еще несколько вопросов, мисс Винсент? -- сказал нотариус после непродолжительного молчания.
Элинор подняла глаза и взглянула ему прямо в лицо. Этот ясный, открытый взор был главным очарованием мисс Вэн. Она вообще не имела повода жаловаться на природу за скудость даров: черты лица, цвет кожи -- все в ней было прекрасно, но выражение чистоты души и невинности во взоре придавали ее красоте еще более изящества, налагали на нее печать высшего дара.
-- Поверьте мне, -- сказал Монктон, -- прося вас быть со мною откровенной, я не имею на то никакого недостойного побуждения. Вы скоро узнаете почему и по какому праву я решаюсь вас расспрашивать. Теперь же я прошу вас быть со мною откровенной и довериться мне.
-- Вы оставили Гэзльуд по желанию мистрис Дэррелль -- не так ли?