Минут через пять, когда Джильберт Монктон подавал ей руку на прощанье, Элинор сказала спокойно:
-- Я еще не прощаюсь с вами, я сойду с вами вниз: мне надо кое-что сообщить вам.
Она сошла по узкой лестнице и вышла на улицу в сопровождении Монктона. Было десять часов; все тихо и спокойно; лавки закрыты и в трактире никакого движения. При лунном свете бедные жилища имели менее жалкий вид, а полуразрушенные деревянные столбы казались почти живописными. Мисс Вэн стояла, слегка прислонясь к одному из столбов, перед лавкою башмачника и прямо и доверчиво смотрела на своего жениха.
-- Что вы желаете мне сказать, моя дорогая Элинор? -- спросил ее Монктон, когда она продолжала смотреть ему в лицо, с выражением сомнения, как будто недоумевая насчет того, что хочет ему сообщить.
-- Мне вам надо сказать, что я поступала очень дурно: я обманывала вас.
-- Обманывали, Элинор?
Даже при свете луны она могла видеть, какою бледностью вдруг покрылось лицо Монктона.
-- Да, я обманывала вас. Я скрывала от вас тайну и могу открыть ее вам только с одним условием.
-- С каким?
-- Чтоб вы не сообщали ее ни мистеру де-Креспиньи, ни мистрис Дэррелль, пока я не разрешу вам этого.