Но прежде чем удар был нанесен, Элинор ухватилась за руку мужа.
-- Джильберт, ты сейчас только говорил, что он недостоин этого, истинно недостоин! Он ниже негодования честного человека. Оставь его! -- из любви ко мне оставь его! Рано ли, поздно ли, а его постигнет достойное наказание. Я думала, что это совершится в нынешнюю ночь, но тут произошло что-то непостижимое, чего я никак не могу понять.
-- Послушай, Элинор, -- сказал Монктон, опуская палку и отворачиваясь от Ланцелота, как от дрянного щенка, которого ему не дали наказать, -- кому по этому последнему завещанию отказано наследство?
Ланцелот смотрел исподлобья, задыхаясь от бешенства, в ожидании ответа.
-- Я не знаю, -- отвечала она.
-- Как, ты забыла?
-- Нет я никогда не знала содержания этого завещания. Мне не было возможности взглянуть на него. Я схватила его со стула, куда бросил его Ланцелот Дэррелль, и сунула в карман. С тех пор я ни разу не взглянула на него.
-- Так откуда же ты знаешь, что это было духовное завещание?
-- Потому что я слышала, как Ланцелот Дэррелль говорил со своим сообщником, что это настоящее духовное завещание.
Сознание Элинор в ее неведении, видимо, облегчило Ланцелота.