-- Так вы точно не спали, Джепкот?
-- Точно, мисс, не сомневайтесь в том. Иногда сидела я закрывши глаза, потому что, как вам известно, глаза у меня слабы, так от света больно было. Известно, что вечерами при свечах я всегда сижу, закрыв глаза, потому что не могу ни шить, ни читать при свечах. Так и в нынешний вечер я сидела, может быть, с закрытыми глазами, но только не спала, нет, уж этого не было! Притом же я слишком растревожена и сокрушена, чтобы спать, у меня и сна то в глазах нет, да и то сказать, я никогда крепко не сплю, мой сон всегда такой чуткий, что мышка поскреби, гак я бы и то услышала.
-- А вы не слыхали, мистрис Джепкот, чтобы я входил в комнаты? -- спросил Ланцелот.
-- Вы? Мистер Дэррелль? Как это можно? Ни вы и никто другой не приходили.
-- А как вы думаете, мог ли бы я прокрасться в ту комнату так, чтобы вы не знали этого? Вот, например, в то время, как вы спали, мог ли я войти так, чтобы вы не слыхали?
-- Но я не спала, мистер Ланцелот, и как мог бы войти кто-нибудь в комнату, чтоб я не слыхала этого, тогда как я слышу как каждый листочек за окном шелестит?
-- Боюсь, мистрис Монктон, что но крайней мере эта часть вашего обвинения не имеет никакого основания, -- сказал Ланцелот угрюмо.
-- Джепкот, -- сказала мисс Лавиния, -- ступай туда и посмотри хорошенько в целости ли ключи моего любезного дядюшки.
-- Да, мистрисс Джепкот, осмотрите хорошенько, -- сказал Ланцелот, -- и удостоверьтесь, не трогал ли их кто-нибудь в то время, как вы спали, пояснил Ланцелот.
Ключница ушла и через три минуты вернулась.