-- Я переменил свое намерение, -- сказал Монктон, -- я передумал и решил не везти вас в Ниццу. Торкэй принесет вам такую же пользу.
Мисс Мэсон сделала гримасу.
-- Я надеялась увидеть новые места, -- сказала она, -- Торкай для меня не новость: я была там ребенком. Я могла бы забыть Ланцелота при совершенной перемене обстановки, когда бы меня окружали люди, дурно говорящие по-французски, и которые носят деревянные башмаки -- словом, когда все решительно было бы иначе, чем здесь, но в Торкэе я никогда не забуду Ланцелота.
Джильберт Монктон не обратил никакого внимания на жалобы своей воспитанницы.
-- Ваши услуги нужны будут мисс Мэсон, Джэн, -- сказал он горничной, -- как скоро вы управитесь с укладкою ее вещей, приготовьтесь и сами для дороги.
Он опять сошел вниз, отдал приказание насчет кареты и стал ходить взад и вперед по гостиной в ожидании своей питомицы.
Через полчаса и Лора и ее горничная были готовы. Чемоданы положили в фаэтон -- тот же, который привез Элинор в Гэзльуд два года тому назад -- и Монткон уехал из Толльдэльского Приората, не простясь со своею женой.
Глава L. ПИСЬМО ДЖИЛЬБЕРТА
Было уже поздно, когда проснулась Элинор. Ее разбудил обеденный звонок, звучавший в куполе над ее головою.
Во время болезни Лоры, она почти пе отходила от нее, в эту неделю она изнурилась до крайней степени и спала очень крепко, несмотря на сильное нетерпение услышать о том, что произошло при чтении духовного завещания. Со дня смерти мистера де-Креспиньи она редко видела своего мужа, и хотя холодность и сдержанность в его обращении с нею очень огорчали ее, она не воображала, чтобы в настоящее время он был более прежнего отчужден от нее или чтобы сердце его исполнено было подозрений. Она отворила дверь своей комнаты, вышла в коридор и стала прислушиваться: но всюду царствовала тишина. Только по временам с нижнего этажа до нее доходил отдаленный стук серебра и посуды в столовой, где старый буфетчик ходил взад и вперед, делая приготовления к обеденному столу.