-- Папа не писал бы так положительно, если бы не знал, что этот человек обманул его. Притом Ричард говорил, что слышали бранные слова, это без сомнения было тогда, когда мой бедный отец обвинял в обмане этого злодея. Он и товарищ его были злые спекулянты, они по основательной причине скрывали свои имена. Это были безжалостные злодеи, которые не имели никакого сострадания к бедному старику, положившемуся на их честь. Вы защищаете их, синьора Пичирилло?
-- Защищаю их, Элинор? Нет: я не сомневаюсь, что они были дурные люди. Но, дорогое дитя мое, вы не должны начать жизнь с ненавистью и с мщением в вашем сердце.
-- Чтобы я не ненавидела человека, который был причиною смерти моего отца! -- вскричала Элинор Вэн -- Неужели вы думаете, что я когда-нибудь перестану ненавидеть его, синьора? Неужели вы думаете, что я забуду когда-нибудь молиться, чтобы настал день, когда он и я будем стоять лицом к лицу, когда он будет так же зависеть от моего милосердия, как мой отец зависел от него? Да поможет ему небо в этот день! Но я не желаю говорить об этом, синьора, какая польза говорить? Может быть, я сделаюсь старухой прежде чем встречусь с этим человеком, но, наверно, наверно, я встречусь с ним рано или поздно. Если бы я только знала его имя, если бы я знала его имя, я думаю, что я могла бы отыскать его на другом конце света. Робер Лан... Лан...
Голова ее опустилась на грудь, а глаза задумчиво устремились па улицу, освещенную солнцем под открытым окном. Пудель Фидо лежал у ее ног и время от времени приподнимал голову, чтобы полизать ее руку. Собака скучала по своему хозяину, бродила по маленьким комнаткам и жалобно выла несколько дней после исчезновения мистера Вэна.
Синьора со вздохом смотрела на Элинор. Что должна была она делать с этой девушкой, которая взяла на себя ужасную вендетту в пятнадцать лет и так мрачно была поглощена своим планом мщения, как любой корсиканец.
-- Милая моя, -- вдруг сказала учительница музыки несколько резким тоном, -- знаете ли вы, что Ричард и я должны завтра уехать из Парижа?
-- Завтра уехать из Парижа, синьора!
-- Да. Театр открывается в первых числах октября, и наш Дик должен писать все декорации для новой пьесы. Притом моих учениц нельзя долго заставлять ждать, я должна воротиться к ним.
Элинор Вэн с изумлением подняла глаза, как будто она старалась понять все, что говорила синьора Пичирилло, потом вдруг как будто ее озарил какой-то свет; она встала и опустилась на подушку у ног своего друга.
-- Милая синьора, -- сказала она, сжимая руку учительницы музыки в обеих своих руках. -- Как я была зла и неблагодарна все это время! Я забыла все, кроме себя самой и моих огорчений. Вы приехали в Париж для меня, вы сказали мне это, когда я была больна, но я забыла, я забыла и Ричард оставался для меня в Париже. О! Чем я могу вознаградить вас обоих, чем я могу вознаградить?