-- Болѣе недѣли, но я не утомилась. Я думаю, что когда душа такъ истомлена, то тѣло неспособно ощущать усталость.
-- Я боюсь, какъ бы со временемъ ви не почувствовали тяжелой реакціи,-- возразилъ мистеръ Тревертонъ, и такъ какъ Триммеръ, старикъ дворецкій, во время ихъ разговора, уже появился въ комнатѣ со свѣчой въ рукѣ, то онъ пожелалъ миссъ Малькольмъ покойной ночи.
Комната, въ которую Триммеръ привелъ Джона Тревертона, находилась на другомъ концѣ дома; яркій огонь пылалъ въ каминѣ ея. Несмотря на поздній часъ мистеръ Тревертонъ еще долго сидѣлъ въ раздумьѣ у камина, прежде чѣмъ легъ спать, и даже когда онъ улегся подъ сѣнью шелковыхъ занавѣсей, окружавшихъ мрачную кровать съ колоннами, то сонъ бѣжалъ отъ глазъ его. Голову его наполняли радостныя мысли. Безчисленные планы на будущее, по большей части эгоистическіе -- тѣснились, перегоняя другъ друга, въ мозгу его. Всю ночь провелъ онъ въ такомъ лихорадочномъ состояніи, и когда, наконецъ, холодный свѣтъ зимняго утра проникъ сквозь занавѣси на окнахъ, а стѣнные часы пробили восемь, онъ почувствовалъ, что за ночь нисколько не освѣжился.
Простоватый на видъ, похожій на деревенскаго парня, молодой человѣкъ, подчиненный дворецкаго, принесъ гостю теплой воды для бритья и на разспросы его отвѣчалъ, что мистеръ Тревертонъ-старшій провелъ тревожную ночь и ныньче утромъ чувствуетъ себя хуже.
Джонъ Тревертонъ быстро одѣлся и прямо направился въ кабинетамъ, рядомъ съ комнатой больного. Здѣсь онъ засталъ Лору Малькольмъ, казавшуюся очень блѣдной и исхудалой послѣ своего ночного дежурства. Она подтвердила слова молодого слуги. Джасперу Тревертону было гораздо хуже. Къ утру онъ началъ бредить, и теперь никого не узнаетъ. Его старый другъ викарій преходилъ въ нему, читалъ надъ нимъ молитвы за болящихъ, но умирающій не былъ въ состояніи принять въ нихъ никакого участія. Лора боялась, что конецъ очень близокъ.
Мистеръ Тревертонъ пробылъ нѣсколько времени съ миссъ Малькольмъ, а затѣмъ спустился въ столовую, гдѣ нашелъ отличный ранній завтракъ, торжественно разставленный для него одного. Ему показалось, что старикъ дворецкій какъ-то особенно почтительно обращается съ нимъ, точно знаетъ, что онъ -- будущій владѣтель Тревертовскаго замка. Позавтракавъ, онъ вышелъ въ садъ, очень обширный, но разбитый по старинному, съ прямыми дорожками, вытянутыми въ струнку, лужайками и цвѣточными куртинами, имѣющими форму геометрическихъ фигуръ. Здѣсь Джонъ Тревертонъ расхаживалъ нѣсколько времени, куря сигару, и задумчиво поглядывая на большой домъ изъ краснаго кирпича, многочисленныя окна котораго сверкали на холодномъ январьскомъ солнцѣ, и отъ котораго, казалось, такъ и вѣяло отдыхомъ.
-- Это будетъ начало новой жизни,-- говорилъ онъ себѣ;-- я чувствую себя на десять лѣтъ моложе со времени моего вчерашняго свиданія со старикомъ. Мнѣ въ нынѣшнемъ году минетъ тридцать лѣтъ. Я довольно молодъ, чтобы начинать жизнь съизнова, и довольно старъ, чтобы разумно распорядиться своимъ богатствомъ.
Глава II.-- Завѣщаніе Джаспера Тревертона.
Джасперъ Тревертонъ протянулъ еще съ недѣлю по пріѣздѣ родственника; недѣля эта показалась безконечной будущему наслѣднику, желавшему, чтобы старикъ поскорѣй убрался. И точно, что за радость была для него въ этихъ послѣднихъ дняхъ, когда онъ лежалъ въ постели, безпомощный, истомленный, измученный, и по большей части бредилъ. Джонъ Тревертонъ навѣщалъ его ежедневно по одному, иногда и по два раза въ день, оставался у него въ комнатѣ по нѣскольку минутъ, сочувственно глядѣлъ на него, придавая лицу своему приличное случаю выраженіе, и дѣйствительно жалѣлъ о немъ, но мысли его такъ и неслись впередъ, къ той счастливой минутѣ, когда въ рукахъ его будетъ состояніе этого слабаго страдальца, когда онъ будетъ свободенъ и начнетъ новую жизнь, яркія картины которой проносишь теперь въ его мечтахъ, подобно райский видѣніямъ.
По прошествіи шести однообразныхъ дней, между которыми для Джона Тревертона не существовало никакого различія, такъ какъ онъ ежедневно неизмѣнно выкуривалъ сигару во время одинокой прогулки по саду, завтракалъ и обѣдалъ одинъ въ большой столовой, причемъ у него на умѣ было одно -- наслѣдство, бывшее почти у него въ рукахъ. Настала, наконецъ, ночь, въ теченіи коей порвалась слабая нить, еще привязывавшая Джаспера Тревертона въ жизни; рука его оставалась въ рукѣ Лоры Малькольмъ, лицо было обращено въ ней, на поблеклыхъ губахъ мелькала слабая улыбка, когда волны невѣдомаго океана уносили его; такъ онъ и скончался. За этимъ событіемъ послѣдовало три или четыре тяжелыхъ дня; тишина, царившая въ полутемныхъ комнатахъ, казалась невыносимой Джону Тревертону, для котораго смерть была ужасной, непривычной гостьей. Въ теченіи этихъ дней онъ старался какъ можно меньше оставаться въ домѣ, и проводилъ большую часть времени въ длинныхъ прогулкахъ по полямъ, предоставивъ всѣ распоряженія по похоронамъ викарію, мистеру Клеру, ближайшему другу Джаспера Тревертона, и стряпчему мистеру Сампсону, повѣренному покойнаго.