Она бросилась на колѣни у кровати, приняла молитвенную позу, но не молилась. Она отвыкла молиться вскорѣ послѣ того, какъ покинула свою родную Бретань. Страстно рыдала она, оплакивая утраченную любовь мужа и смутно сознавая, что только въ силу своего паденія лишилась она его привязанности.
-- Я была ему доброй женой,-- прерывисто шептала она,-- лучшей, чѣмъ...
Рѣчь ея оборвалась среди судорожныхъ рыданій; она заснула вся въ слезахъ.
Глаза III.-- Убійство.
Убійство! страшно это слово, даже когда оно произносится въ самыхъ обыкновенныхъ обстоятельствахъ обыденной жизни, но еще болѣе оно ужасно, когда раздается среди ночи, во мракѣ, окутывающемъ сонный домъ, поражаетъ слухъ спящихъ, заставляетъ кровь стынуть въ жилахъ на-половину проснувшихся людей.
Подобный крикъ поразилъ обитателей дома въ улицѣ Сибберъ, въ три часа ночи, зимою, среди совершенной темноты. Мистриссъ Рауберъ услыхала этотъ крикъ изъ своей спальни въ первомъ этажѣ. Онъ смутно проникъ -- не въ видѣ слова, но въ видѣ звука, исполненнаго страха и ужаса, и въ комнатку передъ кухней, въ которой спала хозяйка, мистриссъ Эвитъ. Наконецъ, Дерроль, который повидимому спалъ въ эту ночь болѣе крѣпкимъ сномъ, чѣмъ обѣ дамы, выбѣжалъ изъ своей комнаты, чтобы спросить, что значитъ этотъ ужасный крикъ.
Всѣ они сошлись на площадкѣ перваго этажа и увидѣли Джэка Шико, стоящаго на порогѣ жениной комнаты, со свѣчей въ рукѣ, колебавшееся пламя которой образовывало среди окружающаго мрака блѣдно-желтое пятно свѣта; при этомъ слабомъ освѣщеніи мертвенно-блѣдное лицо Джэка Шико казалось лицомъ привидѣнія.
-- Что случилось?-- спросилъ Дерроль у обѣихъ женщинъ.
-- Жену мою убили. Боже мой, это ужасно! Взгляните, взгляните.
Шико указывалъ дрожащей рукою на тонкую, алую струйку, которая по сѣрому ковру добралась до самаго порога комнаты. Дрожа отъ страха, люди заглянули въ спальню, а онъ держалъ свѣчу такъ, что свѣтъ отъ нея падалъ на кровать, отворачивая, при этомъ, свое блѣдное лицо. На одѣялѣ виднѣлись безобразныя пятна, страшная фигура лежала скорчившись среди смятыхъ простынь, длинная развившаяся коса обвивалась, подобно змѣѣ, вокругъ застывшаго трупа.