-- Но я-то несчастная женщина!-- кричала оскорбленная квартирная хозяйка.-- Кто теперь займетъ у меня квартиру, желала бы я знать? Про домъ этотъ начнутъ говорить, что въ немъ бродятъ привидѣнія. Да вотъ, даже мистриссъ Рауберъ, которая жила у меня около пяти лѣтъ, и та захочетъ переѣхать.
-- Я перепугалась,-- согласилась трагическая актриса,-- и не думаю, чтобы я могла рѣшиться снова лечь въ постель. Боюсь, что мнѣ придется искать другое помѣщеніе.
-- Видите,-- захныкала мистриссъ Эвить,-- не говорила я вамъ, что я въ конецъ разорюсь?
Дерроль прошелъ въ комнату, выходившую окнами на улицу, и, стоя у окна, сторожилъ полисмена.
Одинъ изъ этихъ хранителей общественнаго спокойствія, вскорѣ появился на тротуарѣ; видъ его былъ такъ безмятеженъ; точно онъ принадлежалъ къ числу обитателей Аркадіи. Дерроль крикнулъ ему:-- Зайдите сюда, здѣсь произошло убійство.
Полисменъ подошелъ въ входной двери. Онъ понялъ слово "убійство" не въ буквальномъ его смыслѣ, а придалъ ему, такъ-сказать, мѣстное значеніе, онъ думалъ, что произошла ссора, закончившаяся нѣсколькими синяками и подбитымъ глазомъ. Ему и на умъ не приходило, чтобы было совершено настоящее убійство, и чтобы мертвая женщина лежала въ домѣ. Онъ отворилъ дверь и тихими шагами сталъ подниматься по лѣстницѣ, точно явился съ церемоннымъ визитомъ.
-- Что случилось?-- коротко освѣдомился онъ, дойдя до первой площадки, и увидавъ обѣихъ женщинъ, стоявшихъ на ней. Мистриссъ Эвитъ была укутана въ ватерпруфъ, мистриссъ Рауберъ завернута въ стариннаго фасона пенуаръ, изъ желтой бумажной матеріи. Лица ихъ выражали испугъ, жидкіе волосы были растрепаны.
Мистеръ Дерроль былъ самый хладнокровный изъ этого тріо.
Они втроемъ все разсказали полисмэну.
-- Умерла она?-- спросилъ онъ.