У мистера Тревертона должна быть, конечно, своя отдѣльная гостиная; комната, въ которой онъ могъ бы писать письма, принимать своего управляющаго, курить, размышлять на свободѣ, заниматься, когда пожелаетъ, и даже читать романы, когда захочетъ полѣниться; его счастливая жена не иначе будетъ входить туда, какъ съ его разрѣшенія, считая для себя величайшимъ благополучіемъ дозволеніе иногда сидѣть у его ногъ, набить ему трубку и, даже, въ холодную зимнюю пору, стоя на колѣняхъ передъ ярко-пылающимъ каминомъ, согрѣть ему туфли, когда онъ вернется послѣ объѣзда своихъ полей, онъ, всюду, гдѣ ни побываетъ, усердно помогающій бѣднякамъ, подобно благодѣтельной волшебницѣ, подъ современной оболочкой просвѣщеннаго землевладѣльца.
Послѣ многихъ споровъ и соображеній, Лора порѣшила отдать мужу, въ его исключительное пользованіе, ту самую комнату, въ которой они впервые встрѣтились въ снѣжную зимнюю ночь, когда Джонъ Тревертонъ пріѣхалъ навѣстить своего умирающаго родственника. Это была славная комната, небольшая, но симпатичная, съ дубовыми обоями, съ каминомъ въ углу, придававшимъ всей комнатѣ особенно уютный видъ; надъ дубовой каминной доской возвышалось, въ видѣ пирамиды, съ полъ-дюжины узкихъ полокъ, а на нихъ красовалось множество чашекъ изъ стариннаго китайскаго фарфора; вершина этажерки была увѣнчана прелестнѣйшимъ изъ чайниковъ. Въ комнатѣ находилось еще старинное бюро, съ такимъ множествомъ потайныхъ ящиковъ и таинственныхъ углубленій, что для изученія его требовалась цѣлая жизнь.
-- Никогда не прячь въ него ничего, голубушка,-- говаривалъ Джасперъ Тревертонъ своей пріемной дочери,-- повѣрь, если спрячешь, такъ никогда не отыщешь.
Въ эту комнату Лора помѣстила новыя сокровища -- самыя покойныя кресла въ цѣломъ домѣ, лучшія изъ маленькихъ картинъ голландской школы, самые мягкіе турецкіе ковры, богатѣйшія занавѣси, вышитыя по канвѣ, двѣ или три лучшія бронзовыя статуэтки, прелестнѣйшій шкапикъ для книгъ. Послѣдній она наполнила всѣми своими любимыми книгами, безжалостно обобравъ для этой цѣли книжную комнату нижняго этажа, восхищенная мыслью, что можетъ обогатить ими кабинетъ мужа, какъ отнынѣ должна была именоваться эта комната.
"Онъ долженъ знать и чувствовать, что ему рады",-- тихо говорила она себѣ, еще мѣшкая въ комнатѣ, когда все уже было готово; она дотрогивалась до каждой вещи, переставляла мелкія вещицы, смахивала, при помощи изящной щеточки изъ перьевъ, невидимыя пылинки, ласкала всѣ предметы, которые должны вскорѣ принадлежать любимому ею человѣку.
Сосѣдняя комната -- та, въ которой умеръ Джасперъ Тревертонъ,-- должна быть ея спальней. Эта обширная комната, съ ея тремя длинными окнами, громаднымъ каминомъ и высокой кроватью съ колоннами, внушала Лорѣ нѣкоторый ужасъ, хотя она и нѣжно любила того, чья высокая душа, казалось, витала въ этой комнатѣ.
Но мистриссъ Триммеръ объявила ей, что, въ качествѣ владѣлицы Газльгёрстскаго замка, она должна занять эту комнату. Она всегда была спальней сквайра, таковой должна остаться и впредь.
-- Ничего нѣтъ лучше старыхъ обычаевъ,-- рѣшительно проговорила мистриссъ Триммеръ.
Комната была рядомъ съ кабинетомъ Джона Тревертона, и этого было достаточно, чтобы Лора полюбила ее.
Если онъ засидится поздно вечеромъ за книгой или за письменной работой, она будетъ недалеко отъ него. Она можетъ видѣть любимое ею лицо, черезъ отворенную дверь, склоненнымъ надъ бумагами, при свѣтѣ лампы.