Среди своихъ домашнихъ, мелкихъ заботъ она кое-какъ пережила третью недѣлю. Наконецъ насталъ дивный, лѣтній день, когда она отправилась въ путь, въ сопровожденіи вѣрной Мэри.

Поѣздъ, отходившій изъ Бичамптона, повезъ ихъ по пустынной, болотистой мѣстности, почва которой была усѣяна гранитными глыбами, точно будто титаны забавлялись здѣсь, бросаясь другъ въ друга этими камешками, до самаго Дидфорда. Въ Дидфордѣ онѣ застали Джона Тревертона, ожидавшаго ихъ; здѣсь перебрались на другую желѣзно-дорожную линію, проходившую по мѣстности, нѣсколько болѣе идиллической, и доѣхали до Линстоуна, гдѣ сѣли въ почтовую карету, которая должна была доставить ихъ въ Кэмло. Тѣмъ временемъ было уже около четырехъ часовъ пополудни; только вечеромъ могли они добраться до маленькаго городка, гнѣздившагося среди Корнваллійскихъ горъ. Что за прелестная была эта прогулка по открытымъ полямъ, при слабомъ вечернемъ освѣщеніи, на высотѣ тысячи футовъ надъ уровнемъ моря, вдали отъ дыма и шума городовъ, вдали отъ всего рода человѣческаго, въ этой уединенной мѣстности, гдѣ, казалось, ничего не было, кромѣ вереска и гранита. Темно-коричневыя горы, подобно братьямъ-близнецамъ, возвышались передъ нашими путниками и скрывали отъ нихъ склонявшееся къ закату солнце; онѣ то сливались въ одну темную массу, то отдѣлялись другъ отъ друга, по мѣрѣ того, какъ новый поворотъ узкой дороги измѣнялъ занимаемое ими въ ландшафтѣ положеніе. То былъ новый міръ даже для Лоры, хотя она пріѣхала изъ сосѣдняго графства и большую часть своей жизни прожила подъ сѣнью Дартмора.

-- Я, право, думаю, что охотно бы прожила всю жизнь въ этихъ горахъ,-- сказала Лора, сидя рядомъ съ Джономъ за спиной приземистаго, маленькаго возницы,-- здѣсь такъ хорошо, мѣстность дикая, уединенная, но дышащая чистотой и красотой, и не зараженная грѣхомъ. Солнце закатилось за высокія, темныя горы, воздухъ становился рѣзкимъ и прохладнымъ, по временамъ даже пронзительнымъ, хотя лѣто было въ половинѣ. Джонъ набросилъ мягкую шерстяную шаль на плеча своей спутницы и при этомъ, съ замираніемъ сердца, подумалъ, что отнынѣ его обязанность оберегать ее отъ всего, что есть въ жизни дурного, Среди сгущавшагося мрака доѣхали они до Кэмло, узкой улицы, расположенной на отлогой части горы и укутанной въ сѣроватыя сумерки.

Гостинница, въ которой Лора и ея дѣвушка должны были провести ночь, ничѣмъ особымъ не отличалась, и посѣщалась исключительно коммерческимъ людомъ; она, очевидно, видала лучшіе дни, но нѣсколько оживилась и почистила свою старую, расхлябавшуюся мебель съ тѣхъ поръ, какъ началъ ходить сѣверно-корнваллійскій мальпостъ -- благословенное учрежденіе, которое связало дикую и уединенную мѣстность съ желѣзными дорогами и цивилизаціей.

Здѣсь Лора довольно удобно провела короткую, лѣтнюю ночь, тогда какъ Джону Тревертону пришлось мириться съ неудобствами второстепенной гостинницы, находившейся по другую сторону рыночной площади. На слѣдующее утро, въ восемь часовъ, онъ явился въ отель, гдѣ его ожидали Лора и ея горничная, и они всѣ трое отправились пѣшкомъ въ отдаленную церковь, въ которой Джонъ Тревертонъ долженъ былъ вторично обвѣнчаться съ Лорой, въ теченіе шести мѣсяцевъ.

-- Нельзя мнѣ было сдѣлать болѣе счастливаго выбора какъ остановившись на Кэмло,-- сказалъ Джонъ, когда они шли рядомъ по сельской дорожкѣ, окаймленной высокими изгородями изъ шиповника, вдыхая чистый, утренній воздухъ, въ сопровожденіи вѣрной Мэри, скромно шествовавшей въ аріергардѣ.-- Я здѣсь нашелъ самаго сговорчиваго стараго пастора, который прекрасно меня понялъ, когда я сказалъ ему, что по нѣкоторыхъ причинамъ, въ объясненіе которыхъ я не считаю нужнымъ входить, я бы желалъ, чтобы о моемъ бракѣ не было никакихъ разговоровъ.-- Я ни съ кѣмъ объ немъ толковать не стану,-- возразилъ добродушный старикашка,-- вы бы не пріѣхали вѣнчаться въ Кэмло, еслибъ не желали скрыться отъ глазъ свѣта. Я сохраню вамъ вашу тайну и позабочусь, чтобы клэркъ мой сдѣлалъ то же самое.

Старая церковь, правда, пахла погребомъ, когда они вошли съ чистаго, лѣтняго воздуха, но стѣны этого погреба были тщательно выбѣлены, и солнце ярко освѣщало выцвѣтшую пелену изъ пунцоваго бархата, покрывавшую престолъ, надъ которымъ виднѣлись десять заповѣдей и королевскій гербъ, согласно обычаямъ добраго, стараго времени. Окруженные со всѣхъ сторонъ яркими лучами солнца стояли невѣста и женихъ, серьезно, горячо повторяя торжественныя слова богослуженія.

Свидѣтелей не было, кромѣ сѣдовласаго клэрка и Мэри; послѣдняя, повидимому, воображала, что кто-нибудь изъ присутствующихъ обязанъ быть растроганнымъ до слезъ, а потому слегка всхлипывала въ глубинѣ церкви. Никогда не была Лора прекраснѣе чѣмъ была теперь, стоя рядомъ съ мужемъ въ крошечной ризницѣ и расписываясь въ ветхой, заплесневѣлой книгѣ; никогда не была она такъ счастлива, какъ когда они вышли изъ уединенной старой церкви, дружески распростившись съ добрымъ викаріемъ, благословившимъ ихъ и пожелавшимъ всякаго благополучія и добраго пути, съ такой же задушевностью, какъ еслибъ они родились и выросли въ предѣлахъ его прихода. Почтовая карета должна была ждать ихъ на перекресткѣ, въ полумилѣ отъ церкви, забравши предварительно ихъ багажъ въ Кэмло; они возвращались въ Линстоунъ, откуда по желѣзной дорогѣ должны были направиться на крайній западъ и наконецъ, на острова Силли.

-- Теперь ничто насъ разлучить не можетъ, Джонъ?-- спросила Лора, пока они сидѣли на травѣ, въ ожиданіи почтовой кареты.-- Наши жизни застрахованы отъ всего дурного, въ будущемъ, не правда ли?

-- Кто можетъ считать себя обезпеченнымъ противъ всякаго несчастія, дорогая?-- въ свою очередь спросилъ онъ.-- Въ одномъ лишь я увѣренъ: ты -- моя жена. Противъ дѣйствительности нашего сегодняшняго брака ни единое живое существо слово сказать не можетъ.