-- Это мое несчастіе,-- думала она.-- Я только на половину жена ему, пока мнѣ неизвѣстны всѣ его старыя горести.
Она не безпокоила мужа никакими вопросами, но спокойно шла рядомъ съ нимъ мимо плантацій изъ различныхъ, преимущественно зимнихъ, кустарниковъ и молодыхъ деревъ, въ которыхъ ягоды дикаго терновника сверкали на полуденномъ солнцѣ, и безстрашные реполовы перепархивали съ боярышника на лавровое дерево.
-- Я не выйду къ завтраку, дорогая,-- сказалъ Джонъ, когда они дошли до дверей залы.-- Я не совсѣмъ хорошо себя чувствую, у меня что-то болитъ голова, и я думаю, что мнѣ было-бы полезно прилечь на часокъ -- другой.
-- Не придти ли мнѣ почитать тебѣ, пока ты не уснешь, Джэкъ?
-- Нѣтъ, дорогая, мнѣ лучше остаться одному.
-- О, Джэкъ, отчего ты со мной не откровененъ?-- жалобно воскликнула его жена.-- Я зваю, что у тебя что-то есть на душѣ. Почему не довѣришься ты мнѣ?
-- Погоди, дорогая; полагаю, что ты очень скоро узнаешь все, что обо мнѣ знать можно. Но намъ нѣтъ надобности упреждать это открытіе. Оно не доставитъ особеннаго удовольствія ни тебѣ, ни мнѣ.
-- Неужели ты думаешь, что измѣнитъ меня чтобы то ни было; что я когда-нибудь могу узнать о тебѣ?-- спросила она, положивъ ему руку на плечо и устремивъ на него взглядъ, полный напряженнаго вниманія.-- Развѣ я не слѣпо любила тебя, не слѣпо довѣрилась тебѣ?
-- Да, голубка, слѣпо. Но какъ могу я знать, что ты почувствуешь, когда глаза твои откроются?
Она въ теченіе нѣсколькихъ минутъ молча смотрѣла на него, пытаясь понять выраженіе его лица; затѣмъ, съ самой трогательной настойчивостью сказала: