-- Они, кажется, живутъ какъ кошка съ собакой,-- отвѣчалъ актеры -- одинъ день солнце свѣтитъ, на другой буря. Рено, живописецъ, комната котораго въ одномъ съ ними этажѣ, говорилъ мнѣ, что иной разъ, когда въ квартирѣ Шико погода бываетъ плохая, то вмѣсто градинъ летятъ чашки, блюдца и пустыя бутылки изъ-подъ шампанскаго. Тѣмъ не менѣе они страстно любятъ другъ друга.
-- Я бы не особенно высоко цѣнилъ подобную любовь,-- возразилъ скрипачъ.-- Когда я женюсь, я за красотой гнаться не буду. Не желалъ бы я имѣть такую красивую жену, какъ Шико, хоть бы мнѣ это ничего не стоило. Женщина этого закала создана на то, чтобы быть вѣчнымъ мученіемъ своего мужа. Я нахожу, что Джэкъ совсѣмъ не тотъ малый, какимъ онъ былъ до женитьбы. Отъ женитьбы -- онъ перешелъ въ минорный тонъ.
Когда Шико были мужемъ и женою года три, способность m-me Шико привлекать зрителей въ залу маленькаго театра въ студенческомъ кварталѣ начала замѣтно ослабѣвать. Публика въ партерѣ стала рѣдѣть, студенты зѣвали или разговаривали громкимъ шопотомъ во время исполненія танцовщицей блистательнѣйшихъ па. Самая красота ея перестала очаровывать. Обычнымъ посѣтителямъ театра она приглядѣлась.
-- Казенно, какъ журнальная статья,-- говорилъ одинъ.
-- Извѣстно, какъ куполъ дома Инвалидовъ,-- замѣчалъ другой:-- это утомляетъ, по неволѣ разочаруешься въ Шико.
Шико видѣла, что звѣзда ея клонится къ закату, и по своему живому характеру, ставшему еще порывистѣе прежняго за послѣдніе три года, не очень-то хорошо принимала измѣну судьбы. Она возвращалась домой изъ театра въ отвратительнѣйшемъ настроеніи духа, протанцовавъ цѣлый вечеръ передъ пустыми скамейками и апатичной публикой, и Джэку Шико приходилось выносить все на своихъ плечахъ. Въ такихъ случаяхъ она затевала съ нимъ ссору, изъ-за соломенки, изъ-за ничего. Она, въ самыхъ сильныхъ выраженіяхъ, бранила студентовъ, обѣгавшихъ театръ. Она еще болѣе сердилась на тѣхъ, которые приходили и не аплодировали. Она распекала Джэка за его безпомощность. Ну, что онъ за мужъ? Онъ ровно ничего не могъ сдѣлать, чтобы хоть сколько нибудь отстоять ея интересы. Выйди она за кого-нибудь другого, напримѣръ, за любого изъ этихъ молодыхъ людей, пишущихъ въ газеты, она бы давнымъ-давно была ангажирована на одинъ изъ бульварныхъ театровъ. Она была бы предметомъ восторговъ лучшей парижской публики. Она бы заработывала тысячи. Но мужъ ея не имѣлъ никакого вліянія ни на режиссеровъ, ни на газеты, даже на столько, чтобы тиснуть хвалебную замѣтку въ самый послѣдній изъ маленькихъ журналовъ. Отчаяніе -- да и только.
Это распеканье подѣйствовало на Джэка Шико. Онъ, отъ природы, былъ добродушный человѣкъ, любившій жить не задумываясь. Во всѣхъ ихъ ссорахъ зачинщицей была жена. Когда летали чашки, блюдца и пустыя бутылки, Юпитеръ, метавшій эти громы -- была она. Джэкъ былъ слишкомъ мужественъ, чтобы ударить женщину, слишкомъ гордъ, чтобы унизиться до одного уровня со своей женой. Онъ страдалъ и молчалъ. Ошибку свою онъ понялъ уже давно. Ослѣпленіе было минутное, раскаяніе -- продолжительное. Онъ зналъ, что связалъ себя съ скверно-воспитанной фуріей, низкаго происхожденія. Онъ зналъ, что для него единственная возможность избѣгнуть самоубійства -- это закрыть глаза на все окружающее и извлекать изъ своего позорнаго существованія хотя подобіе удовольствія. Упреки жены, уязвивъ его, возбудили въ немъ энергію. Онъ написалъ съ полъ-дюжины писемъ старымъ друзьямъ въ Лондонъ,-- людямъ болѣе или менѣе соприкосновеннымъ съ прессой, или съ театральнымъ міромъ, прося ихъ доставить Шико ангажементъ. Въ этихъ письмахъ онъ говорилъ о ней только какъ о женщинѣ умной, въ карьерѣ которой онъ принимаетъ участіе; женой своей онъ ее не признавалъ. Онъ позаботился вложить въ конверты вырѣзки изъ парижскихъ газетъ, въ которыхъ красота, шикъ, талантъ и оригинальность танцовщицы были расхвалены до небесъ. Результатовъ этихъ его хлопотъ было посѣщеніе мистера Смолендо, предпріимчиваго владѣльца театра принца Фредерика, пріѣхавшаго въ Парижъ съ цѣлью найти новинку, и ангажементъ m-me Шико на этотъ театръ былъ рѣшенъ. Мистеръ Смолендо за послѣднее время сильно покровительствовалъ балету. Его декораціи, машины, освѣщеніе и костюмы считались изъ лучшихъ въ цѣломъ Лондонѣ. Всѣ ходили въ театръ принца Фредерика. Прежде, въ этихъ стѣнахъ, былъ просто концертный залъ, нѣчто въ родѣ café-chantant; лишь за послѣдніе годы онъ преобразился въ театръ. Всѣ драмы, роскошно обставленныя фееріи, фантастическіе балеты и комическія оперетки, имѣвшія успѣхъ на парижскихъ сценахъ, ставились мистеромъ Смолендо на сценѣ театра принца Фредерика. Онъ умѣлъ отрыть самыхъ хорошенькихъ актрисъ, лучшихъ танцовщицъ, свѣжіе голоса. Его хоры, его балетъ были лучшими въ Лондонѣ.
Словомъ, мистеръ Смолендо открылъ тайну театральныхъ успѣховъ. Онъ зналъ, что доведенная до совершенства обстановка всегда окупится. Красота Шико была поразительна и неоспорима. На этотъ счетъ не могло быть двухъ мнѣній. Ея манера танцовать отличалась оригинальностью и нѣкоторымъ искусствомъ. Мистеръ Смолендо видалъ лучшихъ танцовщицъ, прошедшихъ несравненно болѣе строгую школу, но тамъ, гдѣ Шико недоставало умѣнья, она брала ловкостью и смѣлостью.
-- Ея не хватить на цѣлый рядъ сезоновъ. Она -- точно эти породистыя лошади, которыя черезъ годъ-другой никуда не годны,-- говорилъ себѣ мистеръ Смолендо,-- но она возьметъ городъ приступомъ, и въ теченіи трехъ первыхъ своихъ сезоновъ принесетъ мнѣ больше барышей, чѣмъ любая звѣзда, какія были на сценѣ моего театра, съ тѣхъ поръ какъ я сталъ антрепренеромъ.
Шико очень обрадовалась предложенію лондонскаго режиссёра, сулившаго ей жалованье больше того, какое она получала въ студенческомъ театрѣ. О Лондонѣ она думала неохотно, представляя его себѣ городомъ тумана и легочныхъ болѣзней; но тѣмъ не менѣе была очень рада покинуть сцену, на которой,-- она это чувствовала,-- лавры ея такъ быстро увядаютъ. Она не поблагодарила мужа за его вмѣшательство и продолжала бранить его за то, что онъ не доставилъ ей ангажемента на какой-нибудь изъ бульварныхъ театровъ.