-- Жизнь не очень весела для меня безъ него, Селія, но ныньче утромъ я получила радостное письмо, и въ очень скоромъ времени ожидаю его возвращенія, а потому готова быть веселой. Сними шляпу и кофточку, голубка, и рѣшись погостить у меня. Я просто была неблагодарнымъ медвѣдемъ, когда заперла свою дверь для моего вѣрнаго дружка. Я напишу матери твоей нѣсколько строкъ и скажу, что намѣрена продержать тебя здѣсь до воскресенья.
-- Можешь, если хочешь,-- сказала Селія.-- Я не буду въ отчаяніи провести внѣ дома день или два.
Она бросила шляпу, и съ такой же граціей выскользнула изъ своей кофточки, съ какой Ламія, женщина-змѣя, освободилась отъ своей чешуйчатой оболочки. Лора дернула сонетку и потребовала чаю. Небо, съ каждой минутой, становилось темнѣе, грачи съ страшнымъ шумомъ неслись на западъ, въ углахъ комнаты сгущались тѣни. Былъ тотъ часъ зимняго послѣ-обѣда, когда всего пріятнѣе сидѣть у камелька, и когда, почти съ сожалѣніемъ, думаешь, что дни становятся длиннѣе и милая зима готовится стать достояніемъ прошлаго.
Чайный столъ былъ придвинутъ къ камину, и Селіи разливала чай. Лора ничего не ѣла съ аппетитомъ съ того рокового воскресенья; но въ этотъ вечеръ на сердцѣ ея было легче, и она спокойно сидѣла, откинувшись на спинку стула, прихлебывая чай и съ удовольствіемъ кушая прекрасный хлѣбъ домашняго приготовленія, съ таковымъ же масломъ. Слѣдующія десять минутъ Селія просидѣла необычайно смирно.
-- Ты говоришь, что мать твоя особенно настаивала на томъ, чтобы ты была весела, Селія,-- вскорѣ замѣтила Лора:-- ты совсѣмъ не исполняешь ея желанія. Не думаю, чтобы я когда-нибудь видѣла тебя безмолвной въ теченіе десяти минуть подъ-рядъ до нынѣшняго вечера.
-- Будемъ говорить,-- воскликнула Селія,-- съ усиліемъ отрываясь отъ своихъ мечтаній.
-- Я готова.
-- О чемъ же мы говорить будемъ.
-- Чтожъ, если ты ничего противъ этого не имѣешь, я бы желала поговорить о нѣкоемъ молодомъ человѣкѣ.
-- Селія!